Я храню твой растянутый свитер,
Пью остывший безвкусный свой чай.
Самый главный на свете мой зритель
Где-то там, где кричат «выручай».
На часах замирают секунды,
Превращаясь в тягучую боль.
Я с судьбой заключаю абсурдный,
Очень страшный немой договор.
Только б знать, что ты дышишь под этим
Бесконечным свинцовым дождём...
Ты — половинка моя, слышишь?
Я считаю до встречи дни.
Мой родной, почему не пишешь?
Мы остались с тобой одни
По краям у одной медали.
Между нами огни и сталь.
Мы так долго друг друга ждали,
Мне нисколечко их не жаль —
Тех спокойных, безоблачных лет.
Возвращайся. Меня больше нет,
Если вдруг тебя потеряют...
Здесь, где письма как птицы тают.
Телефон разрывает молчанье,
Вздрогнет сердце на самом дне.
Это просто случайное сканирование,
Не тебе, это точно не мне.
Я пытаюсь сквозь помехи ветра
Докричаться, достукаться к вам,
В эпицентр чужого рассвета,
К опалённым войной городам.
Набираю опять и снова,
Разбивая ладони в кровь...
Ты — половинка моя, слышишь?
Я считаю до встречи дни.
Мой родной, почему не пишешь?
Мы остались с тобой одни
По краям у одной медали.
Между нами огни и сталь.
Мы так долго друг друга ждали,
Мне нисколечко их не жаль —
Тех спокойных, безоблачных лет.
Возвращайся. Меня больше нет,
Если вдруг тебя потеряют...
Здесь, где письма как птицы тают.
Пусть они говорят — судьба.
Пусть пророчат плохую весть.
Я сама для себя — борьба.
Эта память — всё, что здесь есть.
Твой сын спросил вчера: «Пап, когда
Ты вернёшься? Мы очень скучаем».
И повисла в квартире беда,
Словно дым над остывшим чаем.
Позвонить на войну...
Алло...
Дыши.
Просто дыши за нас двоих.
Твоя половинка.
