Вот стихотворение в классической манере — строгий размер, перекрёстная рифма, возвышенный слог и мрачная торжественность.
Пергамент Гора
В песках, где спит тысячелетье
Под саркофагом золотым,
Мы потревожили бессмертье,
Войдя в чертог, веками зрим.
И в тишине, сырой и душной,
Где тлен дышал из всех углов,
Лежал фараон равнодушный
В кольце истлевших пеленов.
Но на плече, сухом и строгом,
Сиял чернильный амулет:
Там Око Гора, данное богом,
Хранило вечности секрет.
Змея вилась в тройном изгибе,
Весы склоняли чаши ниц,
И надпись в каменной хвале
Гласила: «Не коснись границ».
Но я, безумный, дерзновенный,
Художник, вскормленный мечтой,
Приставил к коже сокровенной
Пергамент чистый и сухой.
И углем, лёгким и послушным,
Обвёл зрачок, и змей кольцо,
И знак, что был судьбой воздушной,
Перенёс на своё лицо.
Едва замкнул я очертанье,
Погас светильник, воздух сник.
Пергамент вспыхнул в трепетанье,
И шорох выполз, как старик.
Змея с листа, струясь и тая,
Вонзилась в грудь коллеги вспять,
И кровь, горячая, густая,
Пошла по свитку проступать.
То был не Гор, а Апоп древний,
Змееголовый бог теней,
Чей сон хранил чертог царевен
От святотатственных камней.
Тату — не символ, не наука,
Не украшение для глаз,
А ключ от адова сундука,
Где пленник ждал свой смертный час.
Теперь, когда луна восходит,
Пергамент светится сквозь тьму,
И Око медленно обводит
Мою дрожащую суму.
Я стал холстом для наважденья,
Носильщик участи чужой,
И нет из адова владенья
Тропы с повинной головой.
Мораль проста, о вы, живые,
Кто ищет тайны под землёй:
Не троньте знаки гробовые
Ни кистью, ни душой хмельной.
Татуировка фараона —
Не живопись, а вечный страх,
И тот, кто снимет с глаз заслоны,
Останется при трёх свечах.
