Куплет 1:
Нет ни жалости в нем, ни привязанностей, ни души,
Только холод в глазах, что сквозь шлем выжигает поля.
Он шагает по трупам, где шепчут в кровавой тиши
Те, чью жизнь оборвала проклятая сталь короля.
Куплет 2:
Меч жесток и не знает «пощады» и слова «предел»,
Он из стали куется средь звездных дорог и невзгод.
Он — свидетель распада, он — смертных желаний предел,
Тот, кто вечно один, кто во тьму за собою зовет.
Припев:
В чёрном пламени воли — лишь пепел ушедших имен,
Мир застыл в ожидании, сломлен и в бездну вернет.
Каждый вздох — это эхо былых и кровавых времен,
Там, где рыцарь теней в бесконечность свою не спешит, а идет.
Куплет 3:
Ни молитвы, ни клятвы не сломят сей мертвый гранит,
На доспехах осела зола почерневших миров.
Он — хранитель могил, он — единственный, кто сохранит
Тяжесть памяти той, что не слышит гнилой зов пиров.
Куплет 4:
Королевства падут, растворяясь в густой пелене,
Золотые венцы станут пылью на рваном плаще.
Он пройдет сквозь туман на остывшей, немой стороне,
Где забыли о Боге, о свете и даже о нем — вообще.
Финал:
Сталь не ищет ответа, сталь точит холодная пустота.
На осколках времен запекается древняя кровь.
Он не воин, не демон. Он — то, где замолкла мечта,
Где закончив свой путь, умирает сама же любовь.
Больше нет эпитафий, лишь шорох иссохшей листвы,
Что вгрызается в броню, как проклятье озябшей земли.
Он не ищет покоя, он — страж ледяной синевы,
Там, где искры светил навсегда до конца доцвели.
Здесь время — петля, затянувшая горло эпох,
Он сжигает страницы, на коих начертан наш страх.
Каждый шаг его — тише, чем самый безмолвный вздох,
Растворяющий крик в обесцвеченных, мертвых горах.
Не ищите в нем мести — он выше приземленных драм,
Он лишь точка конца, завершающий, черный финал.
Он доверил свой путь опустевшим, беззвучным ветрам,
Заточив в рукоять всё, что мир у себя отобрал.
Мир уснет, как подснежник, под саваном липкой зимы,
Без огня, без прощения, в плену неизбежных потерь.
Он — последнее эхо, выходящее прямо из тьмы,
Тот, кто молча захлопнет для вечности скрипнувшую дверь.
