От Советского информбюро...
«Ты только вернись... я перепишу все даты...»
Здесь сорок пятый душит майским снегом,
А я пишу на гильзе: «Жди...»
Мы Рейхстаг взяли, не дойдя до берега,
Где ты растила нашу сирень до зари.
Я видел ужас, что нельзя забыть, но можно —
Закрыть глазами, если ты со мной.
В кармане — фото, что истлело, но ничтожно
Пред тем, как наши души встали в строй.
А у меня война в другом — в тетрадках.
Я жду не похоронку — жду конверт.
В колодцах — небо, в пальцах — нитка гладкая,
Чтоб заштопать на твоей гимнастёрке свет.
Я не молюсь — я просто замерзаю
В июле, в августе, в девятый день.
Ты только крикни «Маша!», я узнаю —
Прости меня за эту
дребедень.
Я не солдат. Я — твой. И это главное.
А я — твой тыл. И я держу удар.
Между нами сорок пятый, как оглавление.
Здесь нет Победы без твоих пожаров.
Здесь нет весны без твоих глаз.
Девятое мая — это не парад и не оркестр.
Это когда я просыпаюсь, а ты не в земле, ты — здесь!
Это когда мы не доели, не доплакали, но смогли —
Удержать небо на гвоздиках, что пробили ладони земли.
Это не «С днём Победы!». Это — «Мама, мы дожили».
«Сорок первый...»
«...сорок пятый.. И между ними ты
А в школах учат: «Была война, и был бетон, и флаг над рейхстагом».
А кто он был, тот лейтенант с рябиновым лицом?
Никто не скажет, как ты ел из котелка с одним оскалом,
И как ты нёс меня в себе сквозь каждый взрывной свинец.
А вы идите. Живите. Любите. Не бойтесь быть счастливыми.
Мы замерзали в болотах не ради скорби и статуй.
Я прокопчённый и старый, у края простывшего мира,
Но если вы живы — я жив. И не надо менять дату.
А помнишь, как в сорок пятом, в Берлине, на стене,
Ты написал мелом: «Маша, сегодня я дома... навек...»
«...Навек».
Уже не два голоса — множество. Запись реального хора ветеранов и детских голосов. Слова чуть меняются — надежда.
Девятое мая — это не фейерверк и не цирк.
Это когда я открываю глаза, и ты жива. Внутри.
Это когда все «прощай» превратились в одно «здравствуй».
Я не забыл твоё платье в горошек под грязным плащ-палатом.
Девятое мая — это твой голос, который сказал: «Вернулся...»
А мы молчим. Потому что всё. Закончилось.
«А у дедушки в руке — шрам... Он говорит — это звезда. Потому что 9 мая всегда тепло, даже если дождь...»
«Спи, малая. Тебе не нужно это знать. Ты просто живи».
