Утро красит неоновым светом проспект,
Город снова включает привычный сюжет.
В коридорах метро, в суете площадей
Миллионы чужих, незнакомых людей.
У соседа — улыбка голливудских кровей,
У начальника — профиль великих вождей.
У подруги — печаль итальянских актрис,
Каждый выбрал себе безупречный эскиз.
Я смотрю в зеркала их витрин и очков,
Изучая набор пластиковых зрачков.
В этом городе лиц, где фальшивит душа,
Правда стоит не больше, чем медный грош.
В этом городе масок, в театре теней,
Где чужая судьба с каждым годом родней,
Я срываю с лица эту липкую ложь.
Пусть под ребрами дрожь, пусть по коже мороз.
Я не буду играть, я не стану другим,
Оставаться живым — мой единственный грим.
Среди глянцевых копий, слепых манекенов
Я останусь собой, разрывая все стены.
Мне вчера предлагали удобный шаблон:
«Вот, примерьте, здесь статус, доход и диплом.
Спрячьте страх за фасадом успешных людей,
Будьте проще, играйте, живите быстрей».
Мне шептали: «Смотри, как все счастливы здесь,
У тебя же своя несуразная спесь.
Сбрось тяжелую кожу, примерь эту роль,
Быть собой — это боль, это вечная боль».
Но я чувствую кожей фальшивый карниз,
Этот глянцевый блеск обесценил нам жизнь.
Если все вокруг — миф и пустой перформанс,
Что останется нам, если выключить транс?
В этом городе масок, в театре теней,
Где чужая судьба с каждым годом родней,
Я срываю с лица эту липкую ложь.
Пусть под ребрами дрожь, пусть по коже мороз.
Я не буду играть, я не стану другим,
Оставаться живым — мой единственный грим.
Среди глянцевых копий, слепых манекенов
Я останусь собой, разрывая все стены.
Быть собой — это выйти под ливень без зонта,
Это значит — не прятать в кармане кастета,
Это шрамы свои называть красотой,
И стоять в полный рост перед их пустотой.
Это страшно до крика, до ломких костей,
Но страшнее прожить среди мертвых гостей.
Тяжелее всего — не обманывать душу,
И в звенящей внутри тишине просто слушать.
Я снимаю свой панцирь. Я делаю шаг.
Пусть осудит толпа. Пусть осудит мой враг.
В этом городе масок, в театре теней,
Где чужая судьба с каждым годом родней,
Я срываю с лица эту липкую ложь!
Пусть под ребрами дрожь, пусть по коже мороз!
Я не буду играть, я не стану другим,
Оставаться живым — мой единственный грим!
Среди глянцевых копий, слепых манекенов
Я останусь собой, разрывая все стены!
Снимаю... Сбрасываю... Вниз.
Пусть ветер бьет наотмашь, пусть.
Я здесь. Я гол. Я настоящий.
И в этой наготе — вся суть.
Я просто есть.
Я просто здесь.
