Ангелина

(Вступление: тяжёлый, тягучий гитарный рифф, будто скрежет цепей; глухой, медленный удар по томам, нарастающий гул баса; затем резкий, колючий аккорд — как вспышка пламени) [Куплет 1] Над старой площадью туман стелется, как саван, Толпа шепчет проклятья, крестя дрожащие руки. На помосте из сырых досок, в цепях, холодных, как могила, Ангелина смотрит прямо — и в её взгляде нет испуга. Священник бормочет слова, что должны сжечь саму душу, А колдуны в тени лишь качают головами: «Зря вы это начали». Они думали — магия сгинет в языках огня, Но пламя лишь стало её короной, её клятвой, её венцом. [Пре-припев] «Она не ведьма — она буря», — шептали старые книги, Но никто не слушал шёпот страниц, все смотрели на факелы. Она не просила пощады, не клялась в чистоте и смиренье — Она просто ждала, когда небо ответит на её проклятие. [Припев] Ангелина! Пламя и пепел, свет и тьма, Костёр ревет, как голодный зверь, но не берёт её! Ведьмы плачут в темноте, колдуны прячут глаза — Они знают: когда сгорает невинность, рождается буря! Ангелина! Пусть кричат «проклята», пусть жгут дотла — Её имя теперь громче, чем треск этих дров и чем шёпот зла! [Куплет 2] Старый маг, что когда-то учил её читать звёзды, Стоял в толпе, сжав кулаки, и шептал: «Прости, дитя». Он знал: огонь не сжигает силу — он лишь пробуждает её, И теперь этот город станет могилой для тех, кто не понял. «Мы очищаем землю!» — кричал палач, раздувая угли, А искры взмывали вверх, словно чёрные птицы, и пели. Ангелина улыбнулась — не зло, не гордо, а как человек, Что наконец понял: цена свободы — это пепел на губах. [Пре-припев] И когда пламя взметнулось, закрыв собой половину неба, Тени на стенах задвигались, будто проснулись от векового сна. Колдуны попятились, чувствуя, как земля дрожит под ногами, Понимая: они не сжигали ведьму — они будили богиню. [Припев] Ангелина! Пламя и пепел, свет и тьма, Костёр ревёт, как голодный зверь, но не берёт её! Ведьмы плачут в темноте, колдуны прячут глаза — Они знают: когда сгорает невинность, рождается буря! Ангелина! Пусть кричат «проклята», пусть жгут дотла — Её имя теперь громче, чем треск этих дров и чем шёпот зла! [Бридж] (Музыка резко падает: только гулкий бас и одинокий, звенящий гитарный тон, будто эхо в пустом соборе) Они думали, что видят конец — но это было только начало. Не жертва, не мученица — она стала голосом самой ночи. И когда последний полено рассыпалось в золу, Город понял: они не победили тьму — они её призвали. (Резкий взрыв ударных, двойной бас-барабан, стена дисторшна, гитарный визг) [Соло: агрессивное, скоростное, с переходами в тяжёлые, «каменные» аккорды, затем мелодичная, почти скорбная линия — как крик, который никто не услышал вовремя) [Куплет 3] Теперь над площадью кружат вороны, и ветер поёт старые песни, О том, как толпа хотела сжечь то, что нельзя удержать в цепях. О том, как Ангелина шагнула сквозь пламя — и не оставила следа, Кроме шрама на небе, который виден в самые тёмные ночи. Легенды будут врать, что она сгорела, что пепел развеялся ветром, Но те, кто помнит, знают: она просто сменила форму. Теперь она — в шепоте дыма, в треске углей, в холоде стали, И каждый, кто посмеет снова поднять факел, услышит её смех. [Припев] Ангелина! Пламя и пепел, свет и тьма, Костёр рёвёт, как голодный зверь — но он был лишь дверью! Ведьмы шепчут её имя, колдуны склоняют головы — Они знают: настоящая сила рождается в огне! Ангелина! Не жертва, не тень, не забытая история — Она — тот шторм, что теперь живёт в каждом ударе сердца! [Аутро] (Медленное затухание: бас тянет одну низкую, гудящую ноту; гитара даёт длинный, дрожащий фидбэк, который растворяется в тишине; в самом конце — тихий, едва уловимый шёпот: «Я всё ещё здесь