Во славу Древних, во имя ночей,
Что старше песков и древней ключей!
В Багдаде, где шепчет восточный рассвет,
Таится история тысячи лет.
Там царь Шахрияр, повелитель мечей,
Клялся не верить сердцам у людей:
«Каждую ночь — новую жену,
А поутру — на казнь, без вины и без дна!»
Дрожали девы, молили богов:
«Спасите от гнева, от тяжких оков!»
О, Шахерезада, жрица ночных чудес,
Плети из слов плетень — пусть длится сказ до небес!
Тысяча ночей — и одна, и одна,
Каждый рассвет — как недосказанная весть.
Пей из чаши историй — в них душа живёт,
Слово острее сабли, слово жизнь даёт!
Но встала дочь визиря, роза среди пустыря,
Мудрости свет, что не гаснет с утра.
«Отец, не горюй — я пройду в те покои,
Не пламенем, словом исцелю его горе.
Пусть речь моя будет слаще халвы,
Пусть сказки растопят холод главы».
И вышла к царю, и склонилась в поклоне,
Сказала: «Позволь рассказать о далёком,
О том, что хранится, как рубин под землёй,
О мире, где джинн говорит с тишиной».
О, Шахерезада, жрица ночных чудес,
Плети из слов плетень — пусть длится сказ до небес!
Тысяча ночей — и одна, и одна,
Каждый рассвет — как недосказанная весть.
Пей из чаши историй — в них душа живёт,
Слово острее сабли, слово жизнь даёт!
И вот она шепчет: «Жил-был Аладдин,
Сын бедной вдовы, средь улиц и пыли один.
А дальше — Синдбад, что семь раз уходил в моря,
И Али‑Баба, что видел, как скала открылась не зря.
Сорок разбойников, золото, шёлки и сны —
Всё сплелось в её сказках, как звёзды у кромки луны».
Замолкла. Рассвет золотил купола.
Царь тихо сказал: «Продолжай… не могу без тебя».
Так тысяча ночей пролетела, как сон,
И тысяча первая встала у тронных колонн.
Она подняла лицо и сказала без страха:
«Я рассказала всё: про добро и про зло, про отвагу.
Три сына у нас — наше тихое счастье и свет.
Ты можешь казнить… или стать мне опорой на век.
Ты стал другим, царь: ты научился слышать,
А тот, кто слышит, — не станет разить и губить».
О, Шахерезада, жрица ночных чудес,
Плети из слов плетень — пусть длится сказ до небес!
Тысяча ночей — и одна, и одна,
Каждый рассвет несёт не смерть — а жизнь сполна.
Пей из чаши историй: в них вечность живёт,
Слово, что лечит, мир снова спасёт!
И царь промолчал, и Багдад просыпался вдали,
Голуби взмыли с минарета в лазурь земли.
Он тихо сказал: «Останься. Ещё одну ночь.
Расскажи мне ещё — пусть сказка не рвётся прочь».
Она улыбнулась. Лишь ветер, песок и звёзды над ней.
Сказка не кончается — просто рассказчик меняется.
Спи, о царь. Завтра — новая ночь.
И новая сказка. И новая жизнь.
