Когда садится солнце за реку
И тени удлиняются, как сон,
Луна восходит — медленно и вечно,
Землю омывая серебром.
И воздух делается тоньше, словно дышит
Не ветром, а незримым светом ночи.
Деревья замирают, словно слышат
Призыв из-за грани — тихий, но и прочный.
Тропа из света тянется сквозь ельник,
Сквозь сумрак, где ни звука, ни следа.
Идущий по ней — не просто странник,
А тот, кто ищет ответ навсегда.
Здесь каждый шаг — как шёпот, как касание
К запретной грани сущего во тьме.
И ноги сами чувствуют: за этой гранью
Откроется незримое — тебе.
В лесу, где ветви сплетены, как руки,
Где мох хранит следы чужих шагов,
Лежит поляна — лунная, без звука,
Омытая сиянием веков.
Серебряный ковёр — не просто случайность,
А знак того, что здесь миры сошлись.
Травы пьют сияние, роса печальна,
И роса горит, как звёздная слеза.
Волшебство здесь тихое, как дыхание во сне.
Цветы, что днём закрыты, станут юными,
Раскрывшись навстречу серебряной луне.
И если кто-то припадёт к земле,
Услышит древний ритм — как песню о судьбе,
Которую поёт луна через кроны.
На камне, что в середине поляны спит,
Проступят руны — лишь в полнолуние видны.
Они хранят то, что никто не скажет,
Ответы без упрёка — для того, кто должен.
Кто их прочтёт — тот не уйдёт без вести,
Но и не вернётся прежним — это точно.
Луна не отнимает — она даёт:
Понять ту часть себя, что спит в тебе.
Она — как дверь, распахнутая на мгновенье,
Что отделяет явь от снов и тёмных цепей.
Не бойся тьмы — в ней нет угрозы,
А лишь память мира, древняя, как сон.
В тени сокрыто то, что свет объять не может:
Мудрость тех, кто ушёл, не говоря.
Луна их голоса собрать поможет
И шепчет тем, кто слышать сможет зря.
Кто в полнолуние выходит на поляну,
Не просто так — а с вопросом в груди.
Она даёт не много и не мало —
Лишь то, что человек нести сможет в пути.
Не счастье, не богатство, не спасенье —
А силу, что прошла сквозь тысячу лет.
Та силу, что даёт не отраженье,
А свет, которого давно уж нет.
Говорят, в полнолуние приходят духи леса —
Не злые, не добрые, а просто древние, незримые,
Что охраняют место силы и её завет.
Их не увидишь глазом — лишь почувствуешь кожей:
Внезапное тепло или похолодание рук.
Их голос — не слова, а тишина,
И шёпот листьев, что не ведает разлук.
Когда Луна садится за горизонт,
Поляна погружается в обычную ночь.
Руны гаснут, травы теряют серебро,
И кажется — не было ничего.
Но тот, кто был там, знает: что-то изменилось.
Не в мире — в нём самом.
Как будто он услышал голос,
Который всегда звучал,
Но только теперь он смог различить.
Полнолуние — не просто свет в окне,
А тихий зов из глубины веков.
Оно приходит, чтобы в тишине
Открыть тебе язык немых миров.
И серебряная дверь, что распахнулась,
Закроется — но оставит след:
Ты знаешь теперь — мир шире,
Чем ты думал до этих лет.
И в следующее полнолуние
Ты вернёшься — не за ответом,
А за тем чувством тишины,
Которое только здесь, на поляне,
В свете Луны,
Даёт человеку быть собой — целиком.
