[Intro: Soft Piano, Female Vocals]
Поздний час. На крыльце остывает сентябрь,
В темноте догорает дневной календарь.
Мы с тобой говорили о жизни, о нас,
И сорвался замок твоих сдержанных глаз.
[Verse 1: Female Vocals, Soft Piano]
Ты сказал, что не так свою юность прожил,
Что для радости, кажется, мало служил.
Что пришлось развестись, когда мы подросли,
Что в одиночку смог это бремя нести.
[Chorus: Two Female Vocals, Warm Strings]
А мы ведь просто папины дочки...
Из добра и гранита цветочки.
Ты стал нашей крепостью, нашим крылом,
Укрывшим от бури родительский дом.
Прости, если трудно тебе одному,
Пап, слышишь? Я всё это время пойму.
Ты вырастил нас. И добро сохранил.
Сказал, что по-своему сильно любил.
[Verse 2: Male Vocals, Soft Piano]
«Мне было так страшно быть одиноким,
Бояться прослыть совершенно чужим.
Я злился, я путал усталость и гнев,
Свой внутренний ужас едва одолев.
Простите меня, если был где-то строг,
Что вам разделить приходилось мой роК.
Я просто пытался стоять до конца,
И выполнить важный долг отца».
[Chorus: Two Female Vocals, Warm Strings]
А мы ведь просто папины дочки...
Из добра и гранита цветочки.
Ты стал нашей крепостью, нашим крылом,
Укрывшим от бури родительский дом.
Прости, если трудно тебе одному,
Пап, слышишь? Я всё это время пойму.
Ты вырастил нас. И добро сохранил.
Сказал, что по-своему сильно любил.
[Bridge: One Female Vocal, Soft Strings]
У младшей характер как крепкий гранит,
Она этот мир на плечах сохранит.
А старшая просто добра ко всем людям,
И мы этот дар никогда не забудем.
И пусть пролетают года, как огни,
Ты с нами. И мы с тобой. В эти дни
Так важно успеть всё сказать...
Я папы ладони сжимаю опять.
[Outro: One Female Vocal, Warm]
Мне тридцать шесть. Я сижу на крыльце.
Улыбка и свет на уставшем лице.
В моих хрупких ладонях — твои две руки.
Такие большие они, широки...
Необъятные руки того пацана,
Который остался один допоздна.
Теперь наша очередь их согревать.
Мы научились тебя понимать.
Пап, это честь — твоими дочками быть.
Это ты научил добиваться, бороться и жить!
