Птицы над вечной мерзлотой

Север не верит слезам и не терпит слов, Здесь даже ветер выдыхается на лету. Друг затянулся, прикрыл от мороза рукав И сказал: «Брат, мы дойдём, как‑нибудь дойдём». А за посёлком — белёсая полоса, Ни деревца, ни столба — одна мерзлота. Но смотрит вверх мой товарищ, щурит глаза И шепчет тихо: «Смотри‑ка, вот это — да». А там, над вечной мерзлотой, Летят птицы — то клином, то вольной гурьбой. И душе, что устала от снега и льда, Вдруг становится тепло — будто кто‑то шепнул: «Доживёшь». Срок тянется долго, а небо ещё длинней, И каждый вечер смотрю, как садится звезда. Кто‑то сдался, а кто‑то стоит на коленях, Но я‑то знаю: свобода — она где‑то рядом. Тот, кто летал над тундрой, поймёт без слов, Что значит крыло, когда под тобой — ни дорожки. Здесь каждый второй немного от холода болен, Но каждый первый в душе держит огонь в тепле. А там, над вечной мерзлотой, Летят птицы — то клином, то вольной гурьбой. И душе, что устала от снега и льда, Вдруг становится тепло — будто кто‑то шепнул: «Доживёшь». Аккордеон вздохнёт, и гитара замрёт, Только бас тянет одну ноту — долго, глухо. А я гляжу в небо и жду — и они идут, Мои птицы, мои вестники, мои друзья. А там, над вечной мерзлотой, Летят птицы — то клином, то вольной гурьбой. И душе, что устала от снега и льда, Вдруг становится тепло — будто кто‑то шепнул: «Доживёшь».