На краю́ вселенной, где га́снут миры́,
Там, где время застыло в криста́лле тишины́,
Пробуждается свет из глуби́н изнача́льной тьмы.
Шесть крыл расправляет тот, кто храни́т на́ши сны.
Огненный вене́ц пла́вит холодный космос,
Взгляд ви́дит наскво́зь любу́ю из на́ших поз.
Он не знает поко́я, не ве́дает сновиде́ний,
Только пламя и песня, и звон небе́сных осно́в.
Его перья со́тканы из со́лнечного ве́тра,
Он — первый свиде́тель нача́ла и конца све́та.
Он пари́т над бездной, где рождаются гала́ктики,
Собира́я в ладо́ни разбитые наши пра́ктики.
Серафим! Горящий у подно́жия тро́на,
Ты — я́ростная и́скра в бе́здне, ты — свет в небоскло́не.
Серафим! Твой голос — как раска́т небе́сного грома,
Очища́ющий мир от тяжёлых земны́х око́в.
Святой, Святой, Святой — поёт дрожа́щий эфи́р,
В са́мом сердце мирозда́ния гори́т Серафим.
Двумя крыла́ми он закрыва́ет своё лицо,
Чтобы смертный не сги́нул, взгляну́в на сия́нье кольца́
Из слепя́щих луче́й, что пронза́ют грани́т.
Двумя́ крыла́ми сто́пы, чтобы путь был закрыт
От пра́ха земно́го, от наших тяжёлых цепе́й.
Двумя крыла́ми лети́т он над бе́здной поле́й,
Несёт раскалённый у́голь в сере́бряных щипца́х,
Прижига́я ра́ны, чтобы мы не ста́ли слепца́ми.
Он да́рит боль, чтобы исцели́ть, сжига́ет, чтобы спасти́.
Мы не в си́лах этот ого́нь перенести́.
Серафим! Горящий у подно́жия тро́на,
Ты — я́ростная и́скра в бе́здне, ты — свет в небоскло́не.
Серафим! Твой голос — как раска́т небе́сного грома,
Очища́ющий мир от тяжёлых земны́х око́в.
Святой, Святой, Святой — поёт дрожа́щий эфи́р,
В са́мом сердце мирозда́ния гори́т Серафим.
Мы — пе́пел, мы — дым, мы — случайный узо́р,
Но ты зажига́ешь в нас вну́тренний пожар.
Твоя пе́сня срывает после́дние, лживы́е ма́ски,
Превраща́я в леге́нды на́ши детские сказки.
Огненный хор разрыва́ет пространство и время,
Снимая с души́ нашей веково́е бремя.
Гори́т алта́рь, и дрожа́т от восторга небеса́,
Когда раскрыва́ются шесть крыл и всеви́дящие глаза́.
Любовь, что сжига́ет дотла́, но не оставляет пе́пла,
Ты — тот, кто к исто́ку всех рек нас напра́вил.
Иера́рхия не́ба, самая первая ступе́нь,
Ты превращаешь в рассве́т са́мую чёрную тень.
Трисвя́тое звучи́т сквозь то́лщу веко́в,
Твоя длань тяжела́, но она так легка́.
Мы смо́трим наве́рх, где в зени́те пыла́ет звезда́,
Зная, что твой ого́нь не пога́снет никогда́.
Ты — пла́менная любовь, я́рость и нежность в одно́м,
Мы стро́им хра́мы из ка́мня, но ты обита́ешь в огне́.
Твой голос — это ве́тер, что срыва́ет покро́в,
Исцеля́я на́ши самые глубо́кие из разло́мов.
Серафим! Горящий у подно́жия тро́на,
Ты — я́ростная и́скра в бе́здне, ты — свет в небоскло́не.
Серафим! Твой голос — как раска́т небе́сного грома,
Очища́ющий мир от тяжёлых земны́х око́в.
Святой, Святой, Святой — поёт дрожа́щий эфи́р,
В са́мом сердце мирозда́ния гори́т Серафим.
Шесть крыл. Огненный щит.
Небе́сный страж, храни́тель грани́ц.
Серафим...
Плоть из све́та, душа́ из пла́мени.
Твой взор пронза́ет самую тёмную ночь,
Ты уста́лым стра́нникам спеши́шь помочь.
Святой...
Святой...
Святой...
Пусть гори́т. Пусть гори́т.
В сердце мира гори́т Серафим.
Свет побежда́ет тьму.
Серафим.
(Затихающий гул, переходящий в тишину света)
