Russian Village Chanson, Acoustic Ballad, Soul. Slow tempo, 70 BPM.
** **
Crushing grief, soul-crushing despair, raw vulnerability, catharsis, trembling voice on the verge of tears.
** **
Male vocals. Deep baritone, cracked and hoarse. Verses are almost spoken in a whisper, choking with pain. In the chorus, the voice breaks into a desperate scream-falsetto. Heavy breathing between lines. Audible sobs at the end.
** **
Solo old nylon-string guitar (strings slightly buzzing), very sparse arrangement. Single mournful harmonica note only in the bridge. No drums. Sound of rain hitting a windowpane throughout the track.
** **
Russian
99
05.09.2026
0:00
05:37
Текст песни
*(Куплет 1)*
В избе пахнет сыростью, кислым и спиртом.
Отец на диване. Опять в никуда.
Я прячу под старой занозистой флиртой
Синяк от солдатского пряжки ремня.
Он смотрит сквозь мутным, невидящим взглядом,
Как будто я — грязь на истёртом полу.
«Ты чё тут стоишь? Убирайся-ка к ляду»,
И тянет дрожащей рукой по столу...
А мне бы хоть раз... просто шапку поправить.
Сказать: «Замерз, сын? Иди, попей чай».
Но он научил меня только оставить
Надежды. И молча ключи получать.
*(Припев)*
Деревянные стены. Железная койка.
Отцовская ненависть вместо любви.
Моя колыбель — это пьяная стойка,
Где душу чужую за рупь продают.
Я простой деревенский, пропахший навозом,
Мне добрые люди смотрели во след,
Кидали копейку с брезгливой угрозой:
«Такой же убогий, как батя твой, дед».
И эта копейка жгла пальцы до мяса,
До волдырей стыда на детской душе.
Я вырос из этого злого матраса,
Чтоб боль эту выжечь на новом рубеже.
*(Куплет 2)*
Я помню, как плакал над мёртвым котёнком,
Что мамка-кошка забыла в сенях.
Отец подошёл, размахнулся вдогонку —
И лопнул мой мир в один миг на гвоздях.
Он тельце швырнул прямо в чёрную лужу:
«Не хнычь, ты не баба. Заткнись наконец».
И понял я в семь лет, что здесь я не нужен,
Что сломан внутри заводной бубенец.
Ни ласки, ни слова, ни хлеба горбушки,
Лишь ветер гуляет в пустой голове.
Мы жили тогда без единой игрушки,
В холодной, прокуренной, страшной избе.
*(Бридж)*
Знаешь... ночами, когда его рвало у порога,
И мать голосила, царапая дверь,
Я гладил щенка одноглазого, Рока,
И думал: вот кто-то кому-то нужней.
Я прятал в соломе сухарь ему тайно,
Делился последним теплом своего рукава.
Там, в этой соломе, случайно,
Во мне прорастала живая трава.
Она пробивалась сквозь лёд и железо,
Сквозь запах мочи и дешёвых духов.
Назло всем словам, что вбивали мне в срезы,
Я выжил назло ради этих стихов.
*(Припев)*
Деревянные стены. Железная койка.
Отцовская ненависть вместо любви.
Моя колыбель — это пьяная стойка,
Где душу чужую за рупь продают.
Я простой деревенский, пропахший навозом,
Мне добрые люди смотрели во след,
Кидали копейку с брезгливой угрозой:
«Такой же убогий, как батя твой, дед».
Но слышишь?! Я встал! Посмотри мне в глаза!
В них больше нет страха, там стынет гроза.
*(Аутро)*
Я еду в промёрзшем последнем вагоне.
За мутным стеклом умирает село.
Отец, если видишь... я умер в загоне.
А то, что сейчас дышит — оно ожило.
Оно тебя...
*(тишина)*
...просто давно отпустило.
