Фронтовая

Мы в обороне, братцы, сдерживаем врага, пытаясь сделать так, чтоб он не прошёл, не смог зайти в наш дом. Его убить — без жалости на лицах. Тут жизнь другая, много здесь врагов. Мы на линейке собрались отважно. Нас тут немного, но тех, кто есть, ценю. Я вам скажу огромное спасибо, что вы готовы здесь оставить жизнь свою. С Мексиканца пацанам салам кидаю: все тут друзья, привык, мы до конца идём. С Амура пацанам: вы знайте, вы как камень! Вас разбомбить пытаются враги, я не могу... Вам памятник страна должна поставить, что вы стоите прямо в поле, а не на краю. Вы на себя берёте за всех много. Вам тяжко, братцы, но как есть... Дай Бог, чтоб живы, братцы, были, дай Бог, чтоб все вернулись вы домой. Большой, ну что тут скажешь, братцы? Стреляйте чаще, вы шугайте там врага. Ведь ваш снаряд «сто двадцать» — это счастье, лишь только бы попасть, убить врага. С Тайги парням отдельное спасибо: тут дом, моя это земля. Когда в лесу ты слышишь шорох, братец, — тот шум и шелест наших же винтов. Ну да, ведь это «Ворон», братец, наш птичник, он опасен для врагов. А «Мастер» — что за сильная застава! Там парни друг за друга, там горой. В ней есть «Медведь», не хмурый, а как надо. В радейку не молчит, он топит за своё. Кому-то и люлей ведь вставит там за дело. Красава, братка, так держать, газуй, братан! А так скажу: нормальная погода, в одну калитку сыпят, словно тут футбол. Но только на табло у нас фигура — похоже, это цифра, братцы, ноль. Мы словно мыши в мышеловке. Мы, как кроты, копаем каждый час, чтоб не обрушилась на нас ужасная погода, чтоб, не дай Бог, тревожил нас тут враг. Контроль за ними, братцы, — это точно. Тут небо птицами кишит — аж жуть. Тот миномёт для нас — опасная тревога, и смерть на волоске отнюдь... Надеюсь, братцы, пронесёт! И выстоять придётся. Удар врага нужно держать и сдачи дать в ответ нам нужно. Скажу я всем: не унывать, прорвёмся, будет время. Господь — наш проводник, доверьтесь, слушайте сердце. Оно не врёт и бьётся в такт, с войной идём мы в ногу. Я вас ценю, я с вами тут, и вместе мы вернёмся. Ведь дома ждут, устали все, и дети улыбнутся. Услышать нам конец войне, но нет — и я проснулся