В мерцанье газовых огней,
Где стынет сумеречный яд,
Среди изломанных теней
Фиалки вечности горят.
Я пью густеющий эфир,
Сжимая в пальцах лунный лед.
Здесь искривленный дальний мир
В зеркальной бездне восстает.
Не плоть, но тающая взвесь,
Не звук, а отзвук дальних лир...
Мы — только то, что дышит здесь,
Сквозь этот выцветший порфир.
И тайный знак на дне зрачка —
Как след упавшей пелены:
Там спит подводная река
И ждут безликие челны
Здесь нет ни прошлого, ни дней —
Лишь отголоски давних снов,
Мир соткан из немых теней
И ледяных, застывших слов.
Но в этом холоде и мгле
Мерцает искорка огня —
Как будто где‑то вдалеке
Зовут забытые меня.
В мерцанье газовых огней,
Где стынет сумеречный яд,
Среди изломанных теней
Фиалки вечности горят.
