Рыжая ледиv5.5

Я виидела, как осень целовалась с дождём, И парк вечЕрний стал их безмОлвным дворцОм. Они сливались в тАнце, забыв обо всём, Как небо опускАлось к землЕ тяжёлым свинцом. Дыханием вЕтра, шаловлИвым и резвым, Они срывАли листву, кружА в хороводе. Казалось, мир стал каким-то сказочным, грозным, Где время застыло на мокром, скользком свОде. Десятки прохожих бежАли, спасаясь от лИвня, РаскрЫв над головАми пёстрый кУпол зонтОв. Они же шли беззабОтно, в своей лишь стихИи, Средь голых ветвЕй и опАвших, мокрых листОв. Он улыбался ей — единственной своей лЕди, Что мир этот сЕрый в золото наряжАет. В её глазАх отражались мЕдные блИки мЕди, И блеск сапОжек асфальт под ногами сжигАет. Он был одЕт в серый плащ, как самА непогОда, С грустью глубокой в глазАх, что знает цену дождЕй. А она — в ярко-жёлтом пальто, словно сОлнца свобОда, С озорнОй улыбкой, что грЕет в толпЕ людей. И сколько продлИтся этот волшебный ромАн, Не вЕдал никто: ни прохожий, ни шёпот аллЕй. А он назывАл её тихо, средь мокрых ветвЕй: «Моя Золотистая Рыбка, мой свет для очЕй». Он глА́дил её волосы — рыжие, как пламя, И из прозрАчных кАпель, что пАдали с вЫсших небес, СклАдывал ей диадэму, невидимую нАми, В которой таИлась вся прЕлесть осенних чудЕс. Она шептАла в ответ, прижимаясь к его груди: «Я тебя никому не отдам, ты со мной до конца…» ЛиствА кружИлась вокруг, оставляя следЫ, РазвивАя тему любви на мокром лицЕ творцА. Каждый лист был как слово в нЕжном, таинственном гИмне, Каждый порЫв ветра — как клятва, что мы сбереглИ. Они растворились в тумане, в дождЕ и в ржАвчине, Став частью этого пАрка, что от зимЫ отвелИ. Они были частью пейзажа, его живЫм продолжЕнием, Отражением неба в лУжах, разбитых в дре́безги. Их любовь была тИхой, как шёпот осеннего настроЕния, Как падЕние листьев на влАжные, мёрзлые дорОги. Вечер сгущАлся, и тени ложИлись на мокрый асфальт, ФонарИ зажигали свои янтарные, мУтные глазА. В этом пАрке звучал лишь дождЯ неумолкАемый альт, Где осень с дождём стирАли все мЫслимые берегА. Ночь опустилась на город, смывАя дневные цветА, И только стук кАпель барабАнил по стеклУ витрИн. Они брелИ по аллее, где кончилась суетА, Среди отражений огнЕй и тёмных, спящих гардИн. А утром, когда туман укУтал проснУвшийся парк, ЛохмАтая осень дождЮ улыбнулась игрИво, сквозь сон. РассвЕт был сЕрым и мЯгким, неЯрким, как старый знак, И город проснулся, и каждый был в него влюблён. А он, не спАвший всю ночь, достАл свою гитару, ПеребирАя стрУны в предрассветной, немОй тишИ. Он пел про дождь и про осень, что целовал её жАрко, Про рЫжую лЕди, что грЕла его от душИ. «Я видела осень… — звучАло в его куплЕте, — Она целовАлась с дождём под Окнами спящих домов. И не было в мире прекраснее этой планЕты, Где жёлтое пальто и серый плащ без слов…» СтрУны плАкали тихо, вплетАясь в шум дождевОй, Мелодия лилАсь, как вода по ступЕням крыльцА. Он пел о том, как прекрасно быть просто собОй, Когда два сЕрдца бьются в унисОн, до конца. О том, что осень — не время унЫлых и сЕрых дум, А время, когда природа снимАет свои мАски. Когда дождь смывАет с душИ накопИвшийся шум, И мир наполнЯется цвЕтом, как в дЕтской, яркой сказке. На улице было дождлИво, и вЕтер срывАл листвУ, Но в комнате пАхло теплОм и медным отлИвом мЕди. Я помню тот парк, и ту диадэму, и ту молвУ, Что осень и дождь — это мы, и мы в этой сказке, в этой легЕнде. Пусть сЕрым плащом укроет нас хмУрая непогОда, Пусть жёлтым пальто согрЕет нас рыжая, злая осень. Мы — кАпли в ладОнях, мы — эхо ушЕдшего гОда, Мы — песня, что гитАрой спЕта, и мы её не брОсим.