Старик зажёг лампаду на столе...
Закрыл глаза, и вспоминает прошлое.
Как шёл к любимой как-то в феврале,
По улице, что снегом запорошена.
Она встречала ласково ворча:
«Чего удумал, вот ещё простудишься!
Смотри, какая лютая зима
На ветках стынет. Сам потом намучаешься».
А он смеялся, стряхивая снег
С воротника тяжёлого тулупа,
И этот их короткий тихий век
Казался бесконечным почему-то.
Он ставил валенки свои к печи,
Глотал из кружки кипяток с малиною,
И слушал, как за окнами в ночи
Метель гудит над крышею повинною.
Скрипел под половицами сверчок,
В лампаде пламя вздрагивало жёлтое.
Она вязала старенький чулок,
Сидела рядом — строгая, веселая.
Теперь один. И давит тишина.
Лампада греет выцветшее фото.
За шторой ночь февральская темна,
Но для него там нет конца полёта.
Улыбка тронула сухие губы старика
Когда представил вновь её румянец.
Течёт по бронзовой щеке слеза,
И тихо бьётся памяти багрянец.
