Тайга застыла в ледяном поту,
Июльский воздух дышит вольной гарью.
Свободу дали вору и скоту,
А чистых душ — оставили на нарах.
Амнистия в безумный, страшный год,
Когда ломались тюрьмы и законы.
И хлынул в мир шальной рецидивист,
Забыв проклятье зоны.
В глухой деревне у реки,
Где катер неделями ждут люди,
Свою вину смывают штрафники —Два «политических», затерянных в абсурде.
Один — Лузгаа, разведчик и боец,
Привыкший бить врага без промаха и страха.
Другой — Копалыч, мыслящий мудрец.
Их жизнь прошлась под лезвием у плахи.
Они не ждали права на войну,
Но банда волчья в деревню ворвалась без стука.
И защищать великую страну
Пришлось изгоям — вот кака́я штука.
Копалыч не послушался Лузги приказа,
Встал в полный рост и выстрел прозвучал. ...
За выстрелом пронзительный финал.
Опять земля невинных забирает...
Актер ушел, душа не умирает.
«Об одном жалею.....
Годы.....
Так хочется пожить по-человечески......
И поработать.....» —Звучит сквозь годы тихий тот укор.
В холодном лете, в памяти навечно,
Остался этот горький приговор...
