На краю облаков

На краю облаков, где звенит тишина, Маленькая душа замирала у края. «Боже, — шептала она, — я боюсь. Там так громко. И я, кажется, забываю, Как светят созвездья, когда я лечу вниз. Там так тесно... И как мне дышать без крыла? И что, если я не найду там пути?» Бог гладил её по головке, и в мире цвела Вечность, которую ей предстояло пройти. Бог улыбнулся, касаясь плеча: «Не бойся, малыш. Я не гасю свет. Там, внизу, тебя ждут. И, поверь, не шутя, Тебя любят сильней, чем в моих небесах. Я дам тебе маму. Её тёплые руки. Ты забудешь меня, но почувствуешь нас В её колыбельной, в её поцелуях, В каждом вздохе, что связывает нас». «А ей будет больно? — спросила душа. — Я слышу, как плачет она в темноте. Я заберу её силы, её нежность, Как мне вернуть ей то, что украду я? Я стану таким тяжёлым и маленьким, Я не смогу рассказать, кто я есть...» Бог ответил: «Её боль — это дверь. Через неё вы войдёте вдвоём, вместе. Каждая слёзка, что ты прольёшь на земле, Станет каплей любви, что наполнит её дом. А когда ты забудешь, как выглядит Свет, Просто смотри ей в глаза. Там буду Я». «Не бойся, малыш. Я не гасю свет. Там, внизу, тебя ждут. И, поверь, не шутя, Тебя любят сильней, чем в моих небесах. Я дам тебе маму. Её тёплые руки. Ты забудешь меня, но почувствуешь нас В её колыбельной, в её поцелуях, В каждом вздохе, что связывает нас». И душа сделала шаг. И растаял туман. Стало холодно, тесно... и вдруг — первый крик! А на земле, разрываясь от счастья и ран, Сквозь усталость и слёзы, женщина шепчет: «Привет... мой родной...» И в этот миг, сквозь пелёнку земных сует, Где-то очень высоко, в тишине облаков, Бог вытирает слезу, что упала с небес, И тихо смеётся: «Лети. Я с тобой. Я с тобой». Стук сердца... Стук сердца... Это не эхо. Это она. Ты дома, малыш. Ты дома. Я с тобой... Я с тобой...