братан

От окурков банка пухнет, Дом от дыма повело, И в жиру застыл обглоданный мосёл. С братаном сидим на кухне За обеденным столом, Водку пьём и вспоминаем то да сё. Как мама сыпала горох в угол горницы, Пьяный отчим стол бодал, Только не мычал. Помнишь, Юрка как тепло Было в дворницкой, Где татарин нас малых привечал. Голубей сожрала кошка, Да он и был всего один, Голубь сизый беспородный, как и мы. Но закусил губу Юраха, Кошку финкой засадил, Оставалось нам два года до тюрьмы. И проснулась в нас тогда Кровь отцовская, Мать признала, что мы с ним Теста одного. Нас бояться отчим стал, Бел лицом стоял, Если мы с братухой шли на него. Нас бояться отчим стал, Бел лицом стоял, Если мы с братухой шли на него. Провожали утром ранним От родимого крыльца, Намотала жизнь шальная первый срок. И протянула нам маманя телогреечку отца, Перелатанную вдоль и поперёк. Согревала нас она, молью битая, Ровно тысячу семьсот сорок восемь дней, А когда ушёл я с зоны на крытую, Уступил братан, на крытой нужней. Но не дождалась нас маманя И тихонько померла, В аккурат на годовщину Октября. А отчим, гад, пропал на БАМе, На него не держим зла, Всё, что было в этой жизни, всё не зря. И я гоняю в дальнобой, А Юрец стропалем, Три пацанки на двоих, да один сынок. Раз в неделю посидим, взяли, хлопнули, Беспородные, как тот голубок. Вроде выпили немного, Дом от дыма поседел, Размотало растащило по нутру. И собираться стал Юраха, Трудный был сегодня день, Да и мне опять в дорогу поутру. И ничего, что я не стал академиком, Но не прошла мимо меня жизни красота, Пусть кому-то и трудны понедельники, А мне полегче, если рядом братан. Пусть кому-то и трудны понедельники, А мне полегче, если рядом братан.