Как-то раз осенней ночью, пробираясь сквозь туман,
Я свернул с кривой дороги на забытый хуторок.
Там горел костер багровый, там стоял густой дурман,
И плясал безумный танец у огня лесной народ!
В длинных платьях, всклокоченных, рожи сажей испещря,
Три девчонки-хохотушки жгли березовый помет!
Я спросил их: «Что за праздник? Кто вы, черти, и куда?»
А одна мне рот заткнула, прыгнув лихо на живот!
Это три лесные ведьмы! Это шабаш до утра!
У одной во лбу пиявка, а другая без ребра!
Третья варит зелье в каске из-под ржавого ведра!
Ведьмы, ведьмы, ведьмы, ведьмы — танцевать нам всем пора!
Эх, сестрицы, лейте брагу, доставайте потроха!
Разорвем сегодня в клочья деревенского петуха!
Та, что слева — Маргарита, она любит пауков,
Носит их в карманах платья вместо брошек и цветов.
Танец с ней — удел для смелых, полон мерзких пустяков:
Сыплет пепел прямо в уши из обугленных гробов!
Справа — Агния-кривая, глаз один глядит назад,
Ей язык лягушка съела двести лет тому назад!
Она воет на луну так, что трясется старый сад,
И ворует по деревням непослушных чертенят!
А третья... Ох, не помню имя, то ли Света, то ли Мгла...
Говорят, ее мамаша мужа заживо сожгла!
Эта девка молчалива, только скалится хитро,
И плетет из жил коровьих золотое серебро!
Я хотел бежать оттуда, ноги сами понесли,
Но они схватили крепко — от земли и до земли!
Натянули мне на череп чей-то сгнивший капюшон...
«Оставайся, будешь мужем!» — прохрипели в унисон!
Это три лесные ведьмы! Это шабаш до утра!
У одной во лбу пиявка, а другая без ребра!
Третья варит зелье в каске из-под ржавого ведра!
Ведьмы, ведьмы, ведьмы, ведьмы — танцевать нам всем пора!
Эх, сестрицы, лейте брагу, доставайте потроха!
Мы зароем женишка здесь возле старого пенька!
С той поры я облыселый, хвост торчит из-за спины,
По ночам грызу подковы и смотрю цветные сны.
Мы живем в дупле у дуба, нас боится волчья сыть...
Ведьмам скучно жить без мужа!
Некому теперь платить...
