Фонарь над

Фонарь над трассой гаснет, как фитиль, Дрожит туман, глотая горький дым. Здесь время превращается в утиль, А я здесь стал практически седым. Ствол греет кожу, стылый, как покой, Металл привык к теплу моих ладоней. На город лезет мрак густой рукой, Смывая след ушедших агоний. Здесь нет имен, есть только номера, У каждого — свой срок, свой верный знак. Нам не дано дожить до «вчера», Когда сгущается фатальный мрак. В висках стучит отрывисто, вразрез, Гильза в прыжке поет свой краткий гимн. Из темноты, как смутный плотный вес, Выходит смерть, сливаясь с полотном машин. Я пью нуар из треснутых зеркал, Где отраженья не имеют лиц. Я то, что этот город долго ждал — Осколок, что сорвался вниз с границ. Финальный вздох прошит свинцовой нитью, Забыт уют, забыт горячий дом. Мы связаны с тобой, слепой орбитой, Холодным, серым, вечным октябрем. Лишь гильзы — буквы в черном дневнике, Рассыпаны на гравий, как слова. Сжимает холод небо в кулаке, И гнется сталь, как с осени трава. В прожекторных лучах — бетонный блеск, Здесь тени длиннее, чем сама судьба. Слышнее пуль свинцовый, четкий треск, Чем ропот слов в финале декабря. Я больше не ищу пустых путей, Где выход есть, но заперт на засов. Среди пустых, бессонных площадей Я стал синхронным ритму мертвых псов. Мой камуфляж — пропитана асфальтом, Забытым сном, подернутая мглой. Мы с этой ночью стали общим альтом, В безумной пьесе, стертой золой. И если рассвет придет — то лишь затем, Чтоб видеть прах, осевший на пальто. Я — приговор, зачитанный никем, В проулке, где не ждет уже никто.