Смертный стон разбудил тишину
Это муха задела струну,
Это муха задела струну,
Если верить досужему слуху.
— Всё не то,— говорю,—и не так.
И поймал в молодецкий кулак
И поймал в молодецкий кулак
Со двора залетевшую муху.
— Отпусти, — зазвенела она, —
Я летала во все времена,
Я летала во все времена,
Я всегда что-нибудь задевала.
Я у дремлющей Парки в руках
Нить твою задевала впотьмах,
Нить твою задевала впотьмах,
И она смертный стон издавала.
Я барахталась в Млечном Пути,
Зависала в окольной сети,
Зависала в окольной сети,
Я сновала по нимбу святого,
Я по спящей царевне ползла
И из раны славянской пила...
Я из раны славянской пила...
— Повтори, — говорю, — это слово!
— Отпусти, — повторила она, —
Кровь отца твоего с олона,
Кровь отца твоего солона,
Но пьяней твоей бешеной славы.
Я пивала во все времена,
Залетала во все племена,
Залетала во все племена
И знавала столы и канавы.
Я сражалась с оконным стеклом,
Ты сражался с невидимым злом,
Ты сражался с невидимым злом,
Что стоит между миром и Богом...
— Улетай, — говорю, — коли так.
И разжал молодецкий кулак...
И разжал молодецкий кулак... —
Ты поведала слишком о многом.
Ты поведала слишком о многом.
Ты поведала слишком о многом.
