Я очень поздно понял, мама, этот вкус свободы.
Так поздно понял, знаешь, я жил совсем не так как все.Прости родная,я это понял только в железной клетке,когда прилипла бирка на чёрный арестантский бушлат.
Я шел, как будто мимо, не держась за твои руки,
Не слышал, как ты звала, когда я рвал мосты.
Прости, родная, я учился на чужой разлуке,
Пока не стало тихо в этой серой пустоте.
Прости меня, мама, слышишь?
Я только там прозрел.
Где воздух стал короче,
Где мир на сталь одел.
Я очень поздно понял, мама, этот вкус свободы.
Так поздно понял, знаешь, я жил совсем не так как все.Прости родная,я это понял только в железной клетке,когда прилипла бирка на чёрный арестантский бушлат.
Там лица без улыбок, там шаг — как приговор,
Там каждый день считали по скрипу у дверей.
И я вдруг вспомнил дом наш, твой тихий разговор,
И хлеб на старой кухне, и свет из-под штор.
Я был упрямым парнем, горел без повода,
Бежал от твоих слов, как будто от огня.
А ты меня хранила даже в самых темных городах.
Я очень поздно понял, мама, этот вкус свободы.
Так поздно понял, знаешь, я жил совсем не так как все.Прости родная,я это понял только в железной клетке,когда прилипла бирка на чёрный арестантский бушлат.
