Текст песни
**Интро:**
Йеа. Сахалин ледяной. Девятьсот второй.
Слушайте сюда, это не сказка про воровку из старых книг.
Это холодный асфальт Варшавы и вонь каторжной баланды.
Шейндля-Сура просыпается. Золотая Ручка берет свой грим.
**Куплет 1:**
Твой «Гутен морген» здесь не сработает, мразь, на моих дверях засов из стали.
Ты думала, что ты королева? Посмотри в зеркало льда, что твои чары тебе дали?
Варшавский подвал, отец торгует краденым шмотом, мать считает копейки до крови.
В восемнадцать лет ты бросаешь дочь Суру-Ривку ради блеска чужой любови.
Кинула мужа Исаака, забрала его кэш и смылась в туманную ночь,
Думаешь, я забыл, как твой первый ребенок остался один? Убирайся прочь.
**Куплет 2:*
«Клуб червонных валетов», Петербург, дешевый лоск дорогих гостиниц.
Ты влезаешь в номера через шпингалет, пока спит пьяный питерский витязь.
Твои пальцы — липкий мед, твоя кожа — яд, ты снимаешь кольца вместе с фалангами.
Но когда пахнет жареным, Соня, ты всегда прикрываешься чужими флангами.
Бреннер, Школьник — лишь ступеньки для твоих французских каблуков,
Ты высасывала их кошельки досуха и сбрасывала без лишних слов.
**Куплет 3:**
Европа приняла тебя, Софья Ивановна, фальшивый паспорт Блювштейн.
Монако, Вена, Париж — ты ставила целые состояния на зеленое сукно ручей.
Твоя легенда о благородстве — пшик, маркетинговый ход для прессы.
Вернула деньги матери-одиночке? Это чтобы потом украсть у нее десять прессов.
Ты играла в аристократку, учила языки, надевала чужие колье,
Но внутри сидела та же Шейндля, готовая утопить любого в золе.
**Куплет 4:**
Михель Блювштейн, карточный шулер, две новые куклы — Табба и Михелина.
Ты сделала из собственных дочерей соучастниц, вот такая отцовская доктрина.
Они помогали тебе чистить богатых идиотов в поездах первого класса,
А ты считала выручку в шелках, проживая свою золотую трассу.
Семейный подряд по разводу лохов, династия слез и разбитых сердец,
Каждый твой брак был просто новым этапом для сбора золотых колец.
**Куплет 5:**
Девятьсот восьмидесятый. Иркутск. Смородиновый рассвет за решеткой.
Впервые попалась реально, но крыса всегда найдет выход короткой ноткой.
Ссылка трещит по швам, конвой спит, а ты уже точишь ложку о камень стены.
Твой побег — это позор для империи, пятно на погонах седой старшины.
Ты думаешь, ты призрак? Но каждый твой шаг оставляет кровавый след,
За тобой идут казаки с собаками, им плевать на твой жалкий сюжет.
**Куплет 6:**
Надзиратель Сахалина потерял голову от твоей потасканной красоты.
Помог бежать из камеры смертника, думая, что разделишь с ним райские мечты.
Володя Кочубчик стал твоим фатальным провалом, последней иглой под ноготь.
Он спустил все твое золото в карты, а когда приперли — отдал тебя в эту пропасть.
Подставил с поддельными брюлами, ювелиры сдали вас мусорам за секунду,
Ты рыдала в камере Нижнего, чувствуя приближающуюся амальгаму.
**Куплет 7:**
Остров Сахалин, пост Александровский. Здесь нет театра, Соня, здесь только нары.
Чехов писал о тебе в блокнот, называя душой пустой и старой.
Здесь твои чары работают только на таких же доходяг в гниющих бушлатах.
Тебя заковали в кандалы, лишив даже права ходить на своих ногах.
Звено цепи врезается в щиколотку при каждом шаге к каменоломне.
Золотая Ручка больше не грабит, она сама стала вещью в этом темном полдне.
**Куплет 8
Девятка-ноль-два. Барачный лазарет. Тиф или просто отказало сердце.
Никакого побега в Одессу, никакой Америки — закрыта последняя дверца.
Твой кенотаф на Ваганьковском — просто камень для романтиков и дураков.
Там лежит пустота, а твои кости жрет сахалинский червь средь снегов и оков.
Легенда мертва. Остался только бит, пробивающий бетон этого склепа.
Сонька Золотая Ручка сгнила заживо. И слава об этом гуляет по свету.
