Хрономираж

Мы с ней дружили с детства Смеялись громко, не боясь молвы. Но в тот сезон раскопок под Смоленском Она вернулась с цветом белым головы Она молчала сутки без просвета, Лишь куталась в походное пальто. И я спросила: «Что случилось? Где ты?» Она шепнула тихо: «Я в ничто». «Мы шли по гребню старого кургана, Где скифский прах и ржавые мечи. Вдруг воздух дрогнул маревом тумана, И солнце скрылось в ледяной ночи. Исчезли сосны, джипы, лагерь, лето, Разверзся пласт тысячелетних бед. Там шла в кольчугах княжеская свита Горел над полем призрачный рассвет. Князь молодой упал на вражьи копья, И конь его рванулся на дыбы. Я слышала их крики, звуки вопля, Их настоящие, горячие мольбы. Не голограмма, не кино из пыли — Пахнуло гарью, кровью и костром. Они меня во времени забыли, Оставив там, за выжженным бугром. Я видела лицо того ребёнка, Что прятался от стрел за дёрном плит. И время било мне по перепонкам, Пока земля под нами вся кипит Она стояла посреди раскопа, Чужая тень средь выцветших костей. И длилась эта страшная минута Десятки промелькнувших перед ней смертей. Когда туман рассеялся над логом, Вернулся гул привычных тракторов. Но часть её осталась в том далёком, Где звон мечей реальней явных голосов Теперь мы пьём вино на нашей кухне, Играет джаз, уютен полумрак. Она сидит, спокойна и не рухнет, Но в серебро окрасил время враг. Седая прядь блестит легко и странно, Как первый иней на сухом жнивье. Та ночь в полях седого Тамерлана Навек осталась в огненной струе. Она смеётся, варит капучино, Читает книги, водит свой авто. Но смотрит часто вдаль необъяснимо, Сквозь наше современное окно. Хрономираж. Прозрачная завеса. Цена билета в прошлое — пустяк: Всего лишь цвет живого интереса, Спалённый в пепел на семи ветрах. Мы с ней дружили с детства Смеялись громко, не боясь молвы. Но в тот сезон раскопок под Смоленском Она вернулась с цветом белым головы