Дядя Гена

В городе Пушкин Где каждый фонарь Будто шепчет строку́ Из романа в стихах А ветер в листве Напоминает шуршанье Старых ру́кописей в столе Былых разочарований Жи́л-бы́л дядя Гена Не герой, и не гений Но человек с харизмой Как у бармэна Рост метр семьдесят пять С горбом воспоминаний Борода как у профессора Отпустившего её неча́янно Мудрость такая во взгляде Будто видел уже всё. Но приходит всё равно За «Жигулёвским» на закате. Каждый вечер ровно В девятнадцать ноль ноль Дядя Гена занимал Своё место законное Скамейку третью слева У памятника русскому поэту. А Пушкин был знатоком Крепких впечатлений. «Дуэли давал И писа́л про страсть… А тут я... Пиво, Байки, Народ. Культура, твою мать!» И началась эпоха Скамейки номер три Каждый вечер своя тема Вот как выглядели они: Понедельник — «Жизнь как роман». Вторник — «Как я вёл себя с женщинами, а они — со мной». Среда — «Мужские тайны, которые бабы не знают, но догадываются». Четверг — «Почему пиво это философия». В пятницу классика монолог Кончается криками "Браво!!!" "Бис!!! Дядя Гена ты Бог!!!" "Ты народный артист!" Однажды, в разгар великого рассказа про то, как он в молодости танцевал чечётку на балконе в честь Нины из бу́лочной, к скамейке подошла баба Маня — председатель клуба «Ряби́нушка». Цветная косынка Глаза как у совы́ — Гена, — говорит, — вы бы к нам на конкурс пришли. Мужчина го́да. «Ми́стэр Пушкин двадцать двадцать шесть" Интеллигентность, шарм и жизненный опыт же у вас есть. — Баб Мань, — отвечает дядя Гена, — я же не модель Я философ уличного то́лка К чему мне эта канитель? — Вот и покажите свою философию. Только на сцене. Без пива! — Без пива?! Это жестоко, баб Мань… ...И согласился. В день ко́нкурса дэка́ «Горизонт» был забит под завязку. Бабушки из «Ряби́нушки», Дедушки с гармошками, Даже местный историк читал стихи про «дворянскую усадьбу, превращённую в шавермичную». А потом на сцену вышел Дядя Гена в футболке с надписью: «Я не герой, но читаю Пушкина Вслух». В одной руке кружка пустая В другой микрофон дрожит Дамы и милостивые господа Я был женат один раз. И этого хватило. И рассказал про любовь. Про Нину из бу́лочной, которая пеклА́ бу́лочки, как будто в них вкладывала душу. Про то, как однажды он подарил ей букет из одуванчиков. А она сказала: «Гена, вы как стих — неправильный, но трогательный». — И знаете, — закончил он, — я не герой романа. Я герой одного ве́чера. Но если на этом ве́чере кто-то улыбнулся... Вспомнил молодость... Или... Захотел пива. Значит, я уже победил. Баба Маня вытирая слезу говорит — Дядя Гена, вы не просто ми́стэр. Вы наш фаворит. Вот так дядя Гена стал «Ми́стэр Пушкин двадцать двадцать шесть». Не за пивные рекорды. И не за внешность. А за то, что умел говорить с душой. А по вечерам он всё так же сидит у памятника, Пьёт своё «Жигулёвское» и шепчет: — Спасибо, Александр Сергеич.