(Звук гитары и капающей воды)
Он берёт кисть, когда гаснет упрямый закат,
Смешивает тени и отблески прожитых лет.
На холсте, что размером в наш бесконечный мир,
Он рисует рассвет, которого, может, и нет.
Капля густой о́хры — это осенний шорох листвы,
Ультрамарин — это бездонная глубина рек.
Он не знает, зачем это делает он,
Этот странный, молчаливый, седой человек.
Художник, что рисует жизнь,
Никогда не просит за работу плату.
Ты только в его густые краски всмотрись,
В них спрятаны боль, и радость, и утрата.
Он мажет чёрным по белому, ясному дню,
А потом добавляет ослепительное золото солнца.
Я в этом хаотичном штртихе себя узнаю,
Там, где душа к холодному полотну́ прикоснётся.
Тонкой, дрожащей линией он ведёт чью-то судьбу,
Чей-то звонкий смех превращает в небрежный мазо́к.
Я смотрю, как он молча топчет сырую траву,
Как стирает в мелкую пыль одинокий, серый порошок.
Он не любит прямых линий и строгих, ровных границ,
Его внутренний хаос прекрасен, порывист и дик.
Он рисует паденье с небес разбитых птиц,
И их тихий, почти неслышный, прощальный крик.
Говорят, он давно ослеп от своих же картин,
Что он пьет по утрам только горькие слёзы и дождь.
Но он пишет для нас миллионы неведомых долин,
И в каждой из них ты обязательно себя найдёшь.
Он физически не может бросить свою кисть,
Пока не закончится этот бесконечный путь.
Мы с ним в этой огромной мастерской зависли,
И нам с этого пути уже не свернуть.
Вот он ставит свою важную точку,
Отступает на шаг, прищурив усталый глаз.
Эта жизнь — не простая кочка,
Это яркий свет, что горит в нас прямо сейчас.
Он тихо уходит, оставив нам все свои краски,
Чтобы мы сами продолжали его великий труд.
В этом сложном мире, где нас не ждут,
Мы берём свой собственный, чистый холст.
Он не прячет уродство, он не прячет шрамы,
Каждая трещина на холсте — это чья-то кровь.
Он рисует любовь, что сгорает дотла, как солома,
И молитвы тех, кто не знает, как верить в любовь.
Его палитра пестрит оттенками боли,
Но в самом центре полотна он оставляет надежду.
Это его крэдо, это его неписаная воля,
Дарить нам право на жизнь, на любовь, как и прежде.
Художник, что рисует жизнь, не бойся ошибиться,
Ведь каждый кривой штрих — это часть твоей души.
Нам в этом отражении нужно заново родиться,
Пройти сквозь все его тёмные, глухие межи́.
Смешай мне, старый мастер, эту синь и эту грусть,
Я в этот нарисованный мир сегодня окунусь.
И ничего, поверь, я уже больше не боюсь,
Я в его ритме и в его дыхании проснусь.
Мазок за мазко́м. Штрих за штрихо́м.
Мы дышим в такт его великим картинам.
Художник, что рисует жизнь...
Художник, что рисует жизнь...
Мы сами стали красками в его руках.
Мы сами стали светом в его глазах.
