Папа

[Intro] (хриплый выдох, тяжёлый бит вступает медленно, виолончель тянет одну низкую ноту) [Verse 1] Двадцать лет — как бетонная плита на груди, Время не лечит, оно просто стирает черты. Я ищу твой силуэт в каждом тусклом окне, В каждом скрипе дверей, в каждой чужой тишине. Ты учил не сдаваться, когда мир идёт на таран, А я до сих пор учусь не смотреть по сторонам. Твой голос — как эхо в пустом, промёрзшем дворе, Слова твои стали кО́мпасом в этой серой мгле. [Pre‑Chorus] Пытаюсь вспомнить улыбку — и пальцы сжимаются в кулак, Память режет по живому, как ржавый, тупой металл. Не хватает не советов, не нравоучений, нет — Просто твоего «всё будет» в самый тёмный момент. [Chorus] Папа, я всё помню: запах гаража и табака, Как ты молча кивал, если жизнь била свысока. Двадцать зим без тебя, двадцать лет сквозь этот лёд, Но твой стержень во мне — он никуда не уйдёт. Сквозь бетон и года, сквозь любые шторма и дым, Я несу этот свет, что ты мне завещал одним. [Verse 2] Помню, как ты чинил этот старый, скрипучий диван, Говорил: «Держится на честном слове — вот это план». Теперь я так же чиню себя, по кускам, по частям, Опираясь на то, чему ты учил между строк и делами. Ты не говорил много, ты просто был — и этого хватало, Чтобы страх отступал, чтобы тьма не казалась такой большой. А теперь я сам отец, и в этом самый странный парадокс: Я понимаю тебя глубже, чем тогда, сквозь груз прожитых лет и вопросов. [Pre‑Chorus] Пытаюсь не плакать — и пальцы снова сжимаются в кулак, Эта боль стала частью, как шрам, как старый, верный знак. Не нужно слов утешения, не надо жалеть и гладить по плечу, Я просто хочу, чтоб ты знал — я стараюсь быть таким, как ты. [Chorus] Папа, я всё помню: запах гаража и табака, Как ты молча кивал, если жизнь била свысока. Двадцать зим без тебя, двадцать лет сквозь этот лёд, Но твой стержень во мне — он никуда не уйдёт. Сквозь бетон и года, сквозь любые шторма и дым, Я несу этот свет, что ты мне завещал одним. [Bridge] (виолончель выходит на первый план, бит затихает, голос почти шёпотом) Говорят, время лечит. Я не верю в эту ложь. Оно просто учит жить с этой раной, не теряя дрожь. Ты где‑то там, смотришь сверху, хмуришь брови слегка, И я слышу твой голос: «Вставай. Держись. Пока». [Outro] Двадцать лет… Просто знай, что я помню. Что я стараюсь. Что я держусь. [Chorus] Папа, я всё помню: запах гаража и табака, Как ты молча кивал, если жизнь била свысока. Двадцать зим без тебя, двадцать лет сквозь этот лёд, Но твой стержень во мне — он никуда не уйдёт. Сквозь бетон и года, сквозь любые шторма и дым, Я несу этот свет, что ты мне завещал одним.