Небо расколото!

Было тихо. Слишком тихо. Даже ветер замер, чувствуя. А потом небо треснуло. От края до края. --- Первый удар пришёл не снизу — Сверху. Из-за престола. Михаил сорвал печать с гортани, И Люцифер ответил из бездны. Земля вздохнула — и не выдохнула. Небо зашипело, как кожа на огне. Армии встали друг напротив друга. Между ними — ничего. Только страх Божий. Которому больше некуда было падать. --- Гавриил трубит в рог — и горы сворачивает в спираль. Левиафан бьёт хвостом — и море становится кратером. Рафаил поднимает жезл — и реки текут вспять. Азазель смеётся — и воздух горит серой. Это не битва. Это перекройка мира. И тот, кто стоял на холме, чтобы смотреть, — Уже упал в трещину, которой вчера не было. --- Небо расколото пополам! Архангелы бьются с падшими! Земля корчится, как зверь в капкане — Каждый удар вырывает горсти миров! Кратеры падают вместо звёзд! Реки взлетают и падают костром! Армии ангелов — сталь и свет! Армии демонов — тьма и ответ! И не останется никого, кто скажет: «Я видел это и выжил». --- Михаил рубанул — и пласт земной Встал ребром, закрывая небо. Люцифер выдохнул тьму в ответ — И пласт стал чёрным, как зрачок удава. Гавриил и Левиафан сошлись в ущелье, Которое сами же проломили за минуту до этого. Крылья за спиной — не для полёта. Для удара. Для защиты. Для последнего «прости». Рафаил лечит своих — и тут же Азазель отравляет раны насмешкой. «Ваш бог далеко, — шепчет он, — а я здесь». И земля под ногами архангела проваливается в жидкий огонь. Но они встают. Всегда встают. Потому что падшим некуда возвращаться, А ангелам — только вперёд. --- Молнии бьют в одно и то же место сотни раз. Гром не затихает — он становится ритмом. Армии тают, но не отступают. Кратеры множатся, горы растут как грибы после дождя. И где-то в центре всего этого ада Архангел Михаил закрывает глаза на секунду. И шепчет: «Господи, если ты меня слышишь — не помогай. Просто не дай мне упасть». --- Небо расколото пополам! Архангелы бьются с падшими! Земля корчится — каждый шрам Станет утром новым хребтом! Кратеры дымятся — в них вместо воды Кипит расплавленный свет и тьма. Армии ангелов идут на прорыв! Армии демонов — в бездну, во тьму! И в этот миг, когда мир трещит по швам, Михаил ловит удар на щит — И щит ломается. Но рука — нет. И Люцифер впервые молчит. --- Гавриил прижал Левиафана к земле — Так, что тот вошёл в неё по шею. «Ты был моим братом», — сказал архангел. «Я был твоей тенью», — ответил змей. Рафаил и Азазель сплелись в клинче. «Твоя гордыня тебя сожрёт». — «Уже сожрала. И мне нравится». А в центре, там, где когда-то был райский сад, Теперь дыра, из которой течёт время. Михаил и Люцифер стоят друг напротив друга. «Вернись». — «Сделай мне больно». И архангел заплакал в первый раз за вечность. И поднял меч. -- Михаил рубанул — и тьма закричала. Люцифер пошатнулся — впервые за вечность. И его армия дрогнула. Гавриил вбил Левиафана в землю по самые глаза. «Смотри, как уходит твой мир». И змей застыл. И стал горами. Рафаил собрал последние силы — И сломал рог Азазеля. «Не может быть». — «Может». Армии демонов побежали. Но бежать было некуда — Кратеры, горы, перевёрнутые реки. Земля сама стала ловушкой. И тогда ангелы ударили в последний раз. Светом. Мечом. Трубой. И не осталось ни одного падшего. Небо расколото пополам — Но оно заживает! Земля истерзана — но она дышит! Архангелы стоят на обломках миров, И слёзы смешались с кровью на щитах! Кратеры станут озёрами. Горы — могилами. Реки вернутся в русла, Но вода будет помнить вкус огня. Победа! Но победа — это когда некому больше воевать. А здесь остались только мёртвые и те, Кто их похоронит. И архангелы уходят в небо, Которое теперь навсегда останется Чуть-чуть расколотым. --- Небо расколото пополам… Но оно дышит. Земля истерзана — но она жива. Архангелы смотрят вниз с высоты, И на их щеках — соль. Кратеры падают вместо звёзд… Но звёзды зажглись снова. Армии ушли. Остался только свет. И тишина. Самая тяжёлая тишина в мире. --- На том месте, где бились архангелы, Теперь ничего не растёт. Только ветер гуляет по кратерам И поёт песню без слов. А если присмотреться — На самом дне самого глубокого кратера Лежит щит Михаила. Сломанный. И кто-то выцарапал на нём: «Прости меня, брат» ---