Болезнь в груди моей и нет мне исцеленья, Я увядаю в полном цвете! Пускай! — я не был раб земного наслажденья, Не для людей я жил на свете. Одно лишь существо душой моей владело, Но в разный путь пошли мы оба, И мы рассталися, и небо захотело, Чтоб не сошлись опять у гроба.
Но в разный путь пошли мы оба, И мы рассталися, и небо захотело, Чтоб не сошлись опять у гроба.
Гляжу в безмолвии на запад: догорает Краснея гордое светило, Мне хочется за ним: оно, быть может, знает, Как воскрешать все то, что мило. Быть может, ослеплен огнем его сиянья Я хоть на время позабуду Волшебные глаза и поцелуй прощанья, За мной бегущие повсюду.
Но в разный путь пошли мы оба, И мы рассталися, и небо захотело, Чтоб не сошлись опять у гроба.
