Vocals, classical, acoustics, 76 BPM, slow, drawling, ritualistic, melancholic, mystical, contemplative, tragically bright, distant bell sounds, solo violins, cello with a low humming drone, synthesizer shimmers, violin sad oriental intonation, acoustic guitar, solo piano, dissonant violin, confidential half-whisper voice, overdubbing violin playing, melodic crying, then into a complex, virtuoso violin duet, a piercingly sad dance, acoustics maintain tension, pulsating rhythm, emotional catharsis without words, music fades away, lonely violin notes, raindrops, violin and cello sound in unison, female opera vocals, female medium voice with hoarseness, female voice In a whisper,
(Интро: Звук ветра и далекий колокол. Вступает виолончель с низким, гудящим дроном. Скрипка начинает печальную, восточную по интонации мелодию. Акустическая гитара задает редкий, как удары сердца, ритм.)
(Куплет 1)
На земле, где не всходит солнце,
Где молчит навсегда тишина,
Распускаются странные цветы,
Их краса холодна и темна.
Не для радости они рождены,
Не для свадеб и не для встреч.
Эти бутоны из пепла войны,
Их корнями стала смерть.
Я иду по полю без имен,
Где каждый стебель — чья-то боль.
Здесь воздух вечным горем пропитан,
А земля хранит немую соль.
Лепестки чернее ночи,
Но в них отблеск забытых звезд.
Этот сад не знает пощады,
Он вырос из непролитых слез.
(Пре-хорус: Скрипка усиливает напряжение, играя диссонирующие, но красивые интервалы. Голос становится тише, переходя на доверительный полушёпот.)
(Припев)
Цветы смерти, цветы забвенья,
Вы цветете там, где жизнь ушла.
В вашем аромате — последнее мгновенье,
В вашей красоте — седая зола.
Не сорвать вас рукой живой,
Не вдохнуть ваш пряный дурман.
Вы — память, ставшая травой,
Вы — незаживающий шрам.
О, цветы на границе миров,
Молчаливые стражи тьмы...
В вас нет ни зла, ни любви, ни слов,
Лишь покой, что дарите вы.
(Инструментальная интерлюдия: Центральная часть в стиле Линдси Стирлинг. Скрипка берет на себя роль рассказчика. Мелодия начинается как плач, затем трансформируется в сложный, виртуозный, но пронзительно грустный танец. Это музыкальное воплощение самого произведения Ли Тонгока: красота, рожденная из ужаса; грация, существующая вопреки разрушению. Акустика поддерживает напряженным, пульсирующим ритмом. Эмоциональный катарсис без слов.)
(Куплет 2)
Старик говорил: «Не смотри им в глаза,
Они помнят то, что мы хотим забыть».
Но я вижу в них не угрозу, а суть,
То, что нельзя искупить и простить.
Каждый цветок — это прерванный путь,
Несказанное слово, несделанный шаг.
Они впитали крик и последний вздох,
Чтобы цвести на костях и врагах.
Это не наказание, это итог,
Природа не знает добра и зла.
Она просто берет то, что ей положено,
И превращает в цветы из стекла.
Здесь время застыло в бутоне,
Здесь вечность имеет форму и цвет.
В этом поле нет никого, кроме нас,
И тех, кого больше нет.
(Бридж)
И когда я сама стану частью земли,
Пусть надо мной расцветет такой же цветок.
Не как знак скорби, а как знак пути,
Что пройден честно, хоть и был жесток.
В этих цветах — правда, которую мы боимся,
Покой, который мы не можем постичь.
Они — зеркало, в которое мы смотрим,
Чтобы наконец-то себя различить.
(Финальный припев)
Цветы смерти, цветы забвенья,
Вы цветете там, где жизнь ушла!
В вашем аромате — последнее мгновенье,
В вашей красоте — седая зола!
Не сорвать вас рукой живой,
Не вдохнуть ваш пряный дурман!
Вы — память, ставшая травой,
Вы — незаживающий, священный шрам!
О, цветы на границе миров,
Молчаливые стражи тьмы...
В вас нет ни зла, ни любви, ни слов,
Лишь покой... лишь покой, что дарите вы.
(Аутро: Постепенное угасание. Скрипка повторяет тему интро, но теперь она звучит примиренно. Последний звук — тихий вдох ветра. Тишина, которая говорит больше, чем музыка.)
