Текст песни
Ой, ты, берёзонька, кудрявая,
Стоишь у дороги, печальная.
Я ждала милого три года долгих,
Молилась Богу ночами тёмными.
Письма читала до дырочек мелких,
Сердце сохло от тоски беспредельной.
«Вернётся, — шептала, — мой сокол ясный,
Станет жизнь снова светлой и красной».
Ой, да не цвети, калина, под окном,
Не стелися, дороженька, серебром.
Ждала любовь всем сердцем и душой,
А вернулась беда с чужой судьбой.
Ля-лё-ли, ля-лё-ли, горькая доля...
Вот прискакала весть на рассвете:
«Едут домой наши доблестные дети».
Я вымыла хату, накрыла столы,
Испекла каравай из последней муки.
Надела кофту, что сам он дарил,
Косу расплела, чтобы ветер любил.
Стою у ворот, глаза протираю,
Милого личико в толпе узнаю.
Вижу: идёт, родной, постаревший,
Шапку в руках, чуть-чуть осунувшийся.
Сердце забилось, как птица в клетке,
Бросилась к нему на встречу ветру.
«Мишенька!» — крикнула, руки простёрла,
Да только глаза его замерли твёрдо.
Он посмотрел на меня с испугом,
Отстранился, словно от злого круга.
Ой, да не цвети, калина, под окном,
Не стелися, дороженька, серебром.
Ждала любовь всем сердцем и душой,
А вернулась беда с чужой судьбой.
А за спиной его, тихая, скромная,
Девушка стоит, совсем незнакомая.
Платок на плечах, рука в его руке,
И кольцо золотое на её венке.
Он опустил голову низко-низко:
«Прости, Настасья, моя голубушка.
Там, в госпиталях, в огне и в крови,
Мне жизнь спасла она... ради любви».
Не упрекнула я, не заплакала громко,
Только внутри всё оборвалось тонко.
Любила всем сердцем, всей чистой душой,
А он вернулся... но уже не мой.
Чужая жена ему рану лечила,
Чужая жена его сердце согрела.
А мне осталось лишь поле да воля,
Да эта вот горькая, злая доля.
Ой, ты, берёзонька, кудрявая...
Стоишь у дороги... одна-одинёшенька.
Губы алые... розы красные...
Что же ты наделала, жизнь жестокая...
