Екатерина, Вольтер.

(Куплет 1) Небо Петербурга — в дыму. На столе черновик. Указ. А в Фернее старец, шепнул портрету - привет, Говорят, их роман — это бред. Но она пишет: «Вы — мой кумир и маяк». Он в ответ: «Вы затмили Палладу, Маdаmе». (Припев) Екатерина, Вольтер, Разговор сквозь границы и время. Прошу тишины. Ты правишь империей, он правит пером, Но боится в душе, что это — миф и фантом. А она улыбнётся. Отражение в янтарном кольце: Что есть истина, мэтр? И Что есть -Закон? (Куплет 2) Он растит для неё «фернейских» цыплят, Называет «Северной Семирамидой» подряд. Она скупает его библиотеку в срок, Чтобы каждый запретный увидеть намёк. «Свобода и собственность», — шепчет в бокал, Но крестьяне России товар. Не время читать мораль. (Припев) Екатерина, Вольтер, Разговор сквозь границы и время. Он славит Творца, она — разум. Но за дверью. «А rереnti?» — «Nоn, mоnsiеur. Я — трон». «Но вы раздавили Емелю?» — «Закон». (Бридж) А потом наступил год. 30 мая тысяча семьсот эсемьдесят восьмой. Философ в цветах. Он больше не встанет. Она носит траур по буквам и снам, Но уже не напишет: «Я вас не предам». Робеспьер уже точит клинок, И просвещенье — не розовый шёлк, а ожог. (Куплет 3) Над Невой ледяной — дивный сад. Бюст работы Гудона, как страж. Она скажет придворным: «Была в нём душа». А сама перед зеркалом тихо, спеша, Исправляет ошибку в «Наказе» рукой: «Вольность, право... Убрать. Остальное — с богом и мной». (Припев — тише) Екатерина... Вольтер... Это дивный театр. Гранит. Золотые огни. В зеркале тень. «Как вы смели, Маdаmе?» — «Мы — Россия, прости». (Аутро) «Раздавите гадину»... — шепчет ветер с утра. В Фернее уж нет ни пера, ни костра. А она на троне. Она — до утра. Философ и Империя. Мир и Вражда.