Линии

[Интро] Снова дождь. Стрелки на кедах. Иней на стекле. [Куплет 1, монотонная рэп читка хриплым голосом] Она не из тех, кто кричит о любви на проспекте В её дневнике — акварель и засо́хший клено́вый лист На запя́стье — эски́з, что она набила в шестнадцать Чтоб запомнить: не надо бояться ошиба́ться Ма́стер рисова́л, игла утопала в краске Я спросил: «Что за птица?» — «Это память о летней сказке» У неё на ребре — ко́мпас, сби́вший курс На ключице — волна что замерла́ в момент бурь Она курит в окно, чтобы дым не попа́л в комнату Смотрит фильм Таранти́но, но любит романтику Татуированный мир на замёрзшей спине Словно карта того, что не снилось ни мне, ни тебе Весь рукав — это хро́ника про́житых бессо́нниц Под кожей засты́ли одиночество, и солнце [Хук] Линии, линии — вся жизнь под кожей Она знает, что быть настоящей — дороже Я листаю её альбомы, как чей-то роман Между «прости» и «останься» — её океан [Куплет 2, монотонная рэп читка хриплым голосом] А помнишь, в старом парке? Ветер срывал листву Ты смеялась, что я не герой боевика, а мне б твою теплоту Но я вижу: на плече у тебя мая́к, что не светит «Это знак, что один в поле воин, — ты шепчешь на рассвете — Моряки спива́ются, карты ведут в тупик Лучше молча смотреть, как за окнами тает снег и блик» Я касаюсь губами дракона у тебя на лопатке Ты вздыхаешь: «Больно, когда чужие тени в нашей кроватке» В её теле — музей забытых надежд и поте́рь На руке — иероглиф «дыши», под рёбрами — дикий зверь Она гладит мои шрамы, я глажу её акварель И нам не нужен апрель, чтоб раста́ять — мы таем в метель [Прийгрыш] [Бридж] Линии, линии – профиль в пол-оборота? На шее — ло́тос, на рукаве — вся её работа Она проводит моим пальцем по краске: «Видишь эту птицу? Она из тех самых сказок А это окно, что я так и не открыла А это тот парень, которому я не позвонила» (А-а-а) Я веду рукой по её левому предплечью Там война и нежность обвенчаны вечьностью Но есть деталь, что страшнее любого рисунка: Она вздрагивает по ночам от приснившегося звона индукции Того самого, с и́глами, краской и болью Когда мастер ведёт линию, стирая чью-то волю Ей снится: она снова в кресле, горит софит А машинка жужжит — и каждый удар её помнит, болит А после первой линии — всё, обратного нет Пусто́е место на коже — как неотправленный ответ Она говорит: «Это хуже любой иглы — Как увижу пробел, сразу думаю, чем бы его закрыть» Набила рукав — показалось мало Набила спину — сказала: «Нормально, но это не панацея» Она ищет себя под иглой, как под рентгеном Каждый новый эскиз — как попытка стать кем-то, кем не был Не потому что ей больно. А потому что тогда В прошлой жизни, под этот звук она сожгла мосты навсегда Ка́ждый сеанс — как исповедь: игла входит под кожу А выходит — и уже не та, кем ты был, прохожий Она просыпается в поту, хватает мою ладонь: «Ты слышишь? Он снова здесь. Закончи, укрой, не тронь» Но в комнате тихо. Только я и её рукав Я целую дракона: «Спи. Ты не там. Ты не та, кто неправ» Но знаю: утром она уже листает "Пинтере́сте" эскизы Потому что зависимость не лечится даже близостью [Аутро] Дождь кончился. Иней на стёклах Стрелки на кедах. Бит затихает медленно Она уснула. Но палец дрожит в такт — Внутри неё всё ещё жужжит тот самый контакт Я смотрю на её тело — там почти нет живого места Она шепчет во сне: «Ещё одну… и хватит. Честно» Я целую её татуированный берег Она засыпает у меня на плече, и даже во сне Её палец дёргается — будто мастер надавил педаль Тишина. Только дождь за окном Нежность. Рукав. Тату. И её тихий: «останься со мной»