Тяжёлый крейсер под обстрелом.
А ответить нечем.
Орудия главного калибра
Смолкли как полчаса назад.
От непрерывного шквала
Оплавились, выгнувшись, стволы.
Остались лишь мелкие калибры по бортам,
Да и те в строю едва ли часть.
Да эскадрилий две в дыму.
Тяжёлый крейсер под обстрелом —
Весь гнев армады вражеской
Принял на свою броню.
Хотелось бы домой вернуться,
Да только вот нельзя иначе.
Тяжёлый крейсер под обстрелом.
Броня оплавлена, пробита кое-где,
Но крейсер жив, он держит строй.
И будет жить, покуда уцелевший флот
В родной предел не совершит прыжок.
Тяжёлый крейсер под обстрелом.
Мелкие орудия по бортам
Плюются пламенем без устали,
Да эскадрилий две снуют в огне.
Их лётный час уже истёк,
Они сгорают в паутине трасс.
Но рвут врага на части,
Давая крейсеру дышать.
А в рубке тишина звенит,
Сквозь треск приборов слышен хрип:
«Держать щиты! Пусть флот уйдёт.
Они должны успеть уйти».
Тяжёлый крейсер под обстрелом.
Его латали в доке наспех,
Но старый зверь ещё в когтях.
Он стал последнею стеной,
Разбитым, грозным тараном.
Вся мощь врага в него летит,
Дробя надстройки, плавя сталь,
А он в ответ — зенитный вой
Да пара сломанных эскадрилий.
Тяжёлый крейсер под обстрелом.
И час настал. Прыжок. Флот скрылся.
Теперь и крейсер может лечь
В дрейф вечности, среди огня.
Вздохнули трюмы, сдався корпус.
И вспышки ядерных торпед
Уже не страшны никому.
Он сделал всё, что было должно.
Теперь ни плена, ни стыда.
Лишь гул в эфире тихо тает:
«Тяжёлый крейсер... кончил бой...»
И мрак. И звезды. Тишина.
