Исповедь

(Куплет 1) Я пришел сюда не в праздник, я пришел, когда темно, Когда свечи — как солдаты, чьи догорели огни. Здесь прохлада давит сводом, здесь мне душно и тесно, Но гореть в аду удобней, чем болтаться между. Я не помню слов молитвы, я забыл, как креститься, Мои руки помнят только, как сжимать кулак и злиться. Я смотрел в глаза прохожим, видел там такую же муть, Я пришел сюда, чтоб выдохнуть, и, может быть, рискнуть.   (Припев, тихим спокойным голосом) И над городом плывет этот звон, тяжелый звон, Он не просит — он требует: «Встань и поклонись!» Он вгрызается в виски, как раскаленный клин, Говорит мне: «Ты живой, но ты давно не жил». Это медь поет о том, что я мог бы быть святым, Это пепел оседает на язык мой золотым. Я стою на грани срыва, на пороге тишины, Между небом и землей, между правдой и лжи.   (Куплет 2) Алтаря не видно в дыме, иконы смотрят вниз, Я пришел сюда не с верой — я пришел сюда сдаться. Я не буду говорить о том, как предавал и злился, Ты и так все это видел, Ты за мной всю жизнь тащился. Я скажу о том, что страшно. Я скажу о том, что пусто. Что внутри меня не бьется, а скрежещет, как остов. Что я выменял на совесть горсть тепла и пару фальши, И теперь стою под сводом, а Ты — молчишь, как раньше.   (Припев, ритмичный голос с ноткой сожаления) И над городом плывет этот звон, тяжелый звон, Он не лечит — он вскрывает старых ран бетон. Он срывает с меня кожу, обнажает провода, Говорит: «Смотри, кто ты, пока не кончилась вода». Это медь гудит в груди, заглушая мой последний крик, Это исповедь без слов, это молнии язык. Я стою на грани срыва, на краю своей войны, Между тем, кем стал по факту, и тем, кем были мы.   (Бридж — бит сбивается, голос становится почти шепотом, на фоне — нарастающий колокольный звон) Прости меня… За то, что я не верил в чудо, хотя сам был им рожден. За то, что я прошел по жизни, словно по льду, не слыша стон. За то, что я боялся тишины и заливал ее свинцом. За то, что я любил так мало, но требовал быть подлецом. Я не прошу прощенья. Я прошу — услышь. Не дай мне превратиться в камень среди крыш. Я пришел не за прощением — мне поздно врать. Я пришел, чтобы услышать этот звон… и перестать бояться… перестать.   (Соло) (Тяжелая, тягучая гитара, которая имитирует раскачивание колокола. Переход от хаоса к стройной, высокой ноте, которая держится долго, а затем обрывается.)   (Финальный припев — громко, надрывно, почти крик) И над городом гремит этот звон, последний звон! Он не даст мне умереть тихо, как не дал родиться сном! Он раскалывает небо, он вбивает меня в пол, Говорит: «Твой суд не мною, твой суд — то, что ты с собой унес!» Это медь поет о жизни, что я прожил, как чужой, Это исповедь без абсолюта — просто я стою нагой. Я стою на грани срыва, я готов упасть на дно, Но внутри меня впервые… так тепло.   (Аутро) (Колокольный звон постепенно затихает, переходя в низкое, протяжное «гул». Слышен только треск свечей и тяжелое дыхание.) Аминь.     (Снова один удар колокола — далекий, прощальный.)