Легенда

Колыбелью мне стал холод каменных плит, Где орден учил нас не чувствовать, а только пить. Клинок в младенческой длани, тяжелее, чем крест, Шестнадцать зим — и я мастер этих железных невест. Я впитывал сталь, как другие вдыхают рассвет, Я знал, где ударить, чтоб в спине не осталось и мет. Они думали, что выковали верный клинок, Но кузнец не заметил, как разум их перешагнул свой срок. Я тот, кто прошел сквозь огонь, не сгорев, Я тот, чей в груди вместо сердца — расплавленный гнев. Я вижу ваш страх, когда я вхожу в темноту, Я — буря в ночи, но жертв понапрасну не жду. Два лезвия — вот моя вера, закон и родня, Я волк-одиночка, и стая не нужна мне. Я сжег их гнездо. Я пустил их же кровь по полу. За детство в цепях я вручил им последнюю мглу. И вышел в никуда, где нет карт и дорог, Где каждый чужой мог бы стать занозой под ноготь. Я видел, как рушатся троны от шепота лун, Я слышал, как стонет земля от забытых имён. В архивах, что стерты, я находил древний шифр, Я стал тем, кто помнит, когда мир погружается в миф. Я тот, кто прошел сквозь огонь, не сгорев, Я тот, чей в груди вместо сердца — расплавленный гнев. Я вижу ваш страх, когда я вхожу в темноту, Я — буря в ночи, но жертв понапрасну не жду. Два лезвия — вот моя вера, закон и родня, Я волк-одиночка, и стая не нужна мне. Скажи мне, путник… Легко ли нести этот груз? Быть зеркалом смерти, но жалеть человеческий куст? Я спас вас однажды, я делал это не для похвал, Просто тот, кто был скован, свободы другим желал. Но вечность — не друг мне. Я устал побеждать. Я ищу тот порог, где смогу наконец-то упасть. Где нет больше целей, где вызов мне равен и прост, Где я не иду по острию, а ложусь с ним в погост... НО! Я тот, кто прошел сквозь огонь, не сгорев! Я тот, чей в груди вместо сердца — расплавленный гнев! Я вижу ваш страх, когда я вхожу в темноту! Я — буря в ночи, но жертв понапрасну не жду! Два лезвия — вот моя вера, закон и родня! Я волк-одиночка... И стая мне не нужна!