Ведьма

Глубокая, тягучая ночь. Густой и темный лес сжимает кольцо. В самой глуши, словно забытый миром, стоит одинокий дом. В нем, в центре промозглой комнаты, горит одна-единственная свеча. На цепи, прикованная к стене, сидит она — не то зверек, не то человек. Грохот и шум за дверью. Капли дождя бьют по стеклу, раскаты грома и слепящие вспышки молний пугают беззащитное, невольное существо. Тень и шорох шагов. Существо сжимается в комок, дрожит, как брошенный котенок. Тень все ближе. Гуще. Холоднее. Голос из темноты называет ее ведьмой. Ведьмы сильные и вольные — ветер в горах, огонь в степи. Но эта... эта попалась в цепи своего же демона. Она просит. Умоляет. Голос срывается в хрип: — Отпусти… В ответ — лишь смех. Ехидный, ледяной, пробирающий до костей. Демон скалится в ухмылке: — Я тебя не отпущу. И уходит во тьму, даже не оборачиваясь. А ведьма вновь скручивается в комок, и слезы тихо падают на холодный пол. Ночь сменяется серым, безнадежным рассветом. Цепь гремит при каждом вздохе. Она смотрит на свои руки — когда-то они ткали луны из тумана, а теперь не могут разорвать тонкое железо. Демон приходит редко, но его присутствие отравляет воздух в доме постоянно. Иногда она пытается вспомнить, кем была до цепи. Но память ускользает, оставляя лишь жжение в груди. В очередную ночь дождь стихает. Тишина звенит, как натянутая струна. В углу, где тени гуще всего, что-то шепчет. Ведьма поднимает голову. Впервые за долгое время в ее глазах не просто страх — там тлеет уголек былой силы. — Ты думаешь, я сдамся? — шепчет она в пустоту. — Ты забыл, из какого пламени меня выковали. Она закрывает глаза, и цепь начинает вибрировать. Тонко. Едва заметно. Демон за дверью вдруг останавливается. Он чувствует это — слабый, но такой знакомый запах свободы. Он усмехается, но в этот раз в усмешке нет былой уверенности. — Борись, — шепчет он, прижимаясь к двери. — Борись, маленькая ведьма. Мне будет веселее тебя ломать. А в доме снова гремит цепь. И падает слеза. Но теперь в ней — не только боль, но и соль грядущей мести.