Светились осколки хрустального гнева.
Среди золотых облаков
Печально стояла моя королева,
Любимица мертвых богов.
И лед разбивая – холодный и хрусткий –
Я падал в бессилие лбом…
Чужое наречие, говор нерусский
Крепчали за нашим окном.
Она задыхалась от злости. И гневно
Кричала со дня бытия:
– Я дочка Сварога! Я Марья Моревна!
– Почто ты не любишь меня?
Я ей отвечал сиротливо и строго:
– Прости, королева, прости,
От мира отрезана наша дорога,
Нам некуда больше идти!
Она улыбалась. Кусочки инжира
Кусала в ночи голубой…
– Давай, для погибели этого мира
Детей нарожаем с тобой!
Я ей отвечал сиротливо и строго:
– Прости, королева, прости…
От неба отрезана наша дорога,
Им некуда будет пойти!
Она поднималась – волна за волною,
И с небом была наравне.
– Ты будешь сегодня и завтра со мною,
И жизнь свою кончишь во мне!
Ты видишь? Я всюду. И справа, и слева
Иду, неизбежность крепя…
– Я мог бы в тебе умереть, королева,
Но я прохожу сквозь тебя!
И шепчет она сиротливо и строго,
Когда я сажусь на коня:
– Я Марья Моревна! Я дочка Сварога!
Почто ты не видишь меня?
