Луна покрыта серой дымкой, в прострации была она.
И вечер был такой унылый, а радость душу обрела.
В невиданные покои счастья, от неги взвешенной такой
Я получал косички власти, и рвал их как весьма святой.
Расправив гордо оперение, я чувствовал что где то здесь.
Лежит заброшенное счастье и ищет вас чтобы поесть.
Обильно смазывая жиром, направив в жерло два ствола.
Я понял что моё уныние, не стоит нынешнего дня.
