Extremely melancholic, slow, soulful Russian chanson-ballad. Tempo 60 BPM. Deep, resonant male baritone vocals. The mood is heavy, raw, and deeply sincere. Instrumentation features a lone, slightly out-of-tune acoustic guitar with gentle, sparse fingerpicking, a low, mournful cello drone in the background, and soft, distant piano chords. Reverb is deep and cavernous, creating a sense of vast emptiness and memory. No drums.`
**Вокал и структура (Vocals & Structure):**
`Vocal style: Raw, vulnerable, and intimate. The singer sounds like he is on the verge of tears, with slight voice breaks and breathiness. He is not performing, he is confessing. The delivery should be "spoken-sung" (recitative) rather than a powerful pop performance. Very close-mic'd, capturing every breath and texture of the voice. Structure follows the poem: slow, narrative verses with long pauses between lines, building to a slightly more emotional, but still restrained, chorus.`
268
18.11.2026
0:00
06:09
Текст песни
**Билет на час**
Дайте мне билет в былое, на один лишь краткий час,
Чтоб успеть обнять всех тех, кто ушёл от нас.
Чтоб коснуться их ладоней, заглянуть в родные лица,
И на миг остановиться, позабыв про боль и страх.
Я бы в старый дворик детства, в дом родимый прибежал,
Где отец мне по секрету тайны жизни открывал.
Я б обнял его за плечи, прошептал: «Не уходи»,
И почувствовал бы снова тепло рук на груди.
Я бы маму встретил в кухне, где поёт нам старый кран,
И поправил ей платочек, что спадал на тонкий стан.
Я б вдыхал её ладони — запах хлеба и тепла,
И сказал бы, как мне мало, что судьба так мало дала.
Там и бабушка, и деда, и друзья тех давних лет…
Я бы каждому при встрече передал земной привет.
Я бы каждому успел лишь заглянуть в глаза,
Чтоб запомнить их живыми, позабыв, что там — слеза.
Час промчится быстрой птицей, вспыхнет свет в конце пути,
И придётся вновь проститься, и билет свой сдать почти.
Но за этот краткий проблеск, за подаренный мне миг,
Я бы в сердце их улыбки, их тепло в душе постиг.
Пусть билет сгорит бесследно, пусть растает этот дым,
Я вернусь к своим потерям, став на час опять седым.
Но теперь я точно знаю, сквозь тоску и сквозь года:
Те, кого мы обнимаем, не уходят навсегда.
Я бы каждому успел сказать, как сильно их любил,
Как мне в жизни не хватало этих самых главных сил.
Сил, что в их простом совете, в тихом взгляде их живут,
Сил, что в памяти, как в книге, мне опору вновь дают.
Я б не тратил этот час на споры, слёзы или крик,
Я б к щеке отца прижался лишь на долю, на лишь миг.
Я б у мамы на коленях, как в далёком детстве, сел,
И о том, как в этом мире без неё я жить посмел,
Рассказал бы… Но, робея, лишь промолвил: «Ты прости,
Что я вырос, что седины мне по счету тридцати,
Что я сам теперь умею боль чужую врачевать,
Но свою, родная мама, не могу никак унять».
Час промчится. Свет померкнет. Снова встану у черты,
Где реальность ставит стены, где сгорают все мосты.
Но вернувшись в день холодный из того живого сна,
Я пойму, что их дыханье дарит мне моя весна.
Пусть билет сгорит бесследно, пусть растает этот дым,
Я вернусь к своим потерям, став на час опять седым.
Но теперь я точно знаю, сквозь тоску и сквозь года:
Те, кого мы обнимаем, не уходят навсегда.
В каждом шорохе осеннем, в скрипе стареньких перил,
В тихом ветре, что когда-то их дыханье приносил,
В тёплых снах, что греют душу, когда вьюга за окном,
Они рядом. Сядь поближе. Помолчим о них вдвоём.
Комментарии
Войдите, чтобы комментироватьПока нет комментариев — будьте первым