В комнате пахнет полынью и старым сургучом.
Стрелки часов на стене замирают в поклоне.
Прошлое здесь не закрыто огромным ключом,
Оно просто дышит в твоей раскрытой ладони.
Тени длиннее, чем свет догоревшей свечи,
Пыль на корешках поднимает свои легионы.
Тише, не думай. Не спрашивай. Просто молчи.
Слушай, как в стенах оживают чужие законы.
Это не ветер гуляет в трубе дымохода,
Это поёт тебе хор за левым плечом.
Память земли — первозданная, тайная нота,
Тянется к небу невидимым тонким лучом.
Старые письма в коробке из тёмного дуба
Ждут не прочтения — просто касания рук.
Но между строчек я чувствую свет её губ,
Замкнутый временем, вырвавшийся из разлук круг.
В каждом шуршании старого, ломкого края
Слышу шаги её в сумраке спящих аллей.
Тени длиннее, но память о ней, не сгорая,
В этой вселенной становится только теплей.
Это не ветер гуляет в трубе дымохода,
Это поёт тебе хор за левым плечом.
Память земли и тепло её тихого вздоха
Тянутся к небу невидимым тонким лучом.
Её голос — лишь эхо, скользящее в залах пустых,
Где столетнее время застыло на кончике сна.
Её красота — это древняя, тёмная магия,
Где в линии шеи сгорает осенний закат.
Взгляд её — тихая, сонная гипнотическая агония,
В котором архангелы грешные гимны хрипят.
Она оплетает, как дикий, неистовый плющ обвивает
Седые колонны разрушенных временем врат.
И тот, кто хоть раз этот медленный яд её губ пригубляет,
Уже не находит пути ни вперёд, ни назад.
Она околдовывает молчанием, выдохом, тенью ресниц,
Превращая мой разум в послушный, безвольный тростник.
Среди тысяч безликих, холодных и каменных лиц
Её образ — единственный в мире живой проводник.
Если я — пепел, то в нём сохранилась лишь ты...
Это не ветер гуляет в трубе дымохода,
Это поёт тебе хор за левым плечом.
Память земли и тепло её тихого вздоха
Тянутся к небу невидимым тонким лучом.
Комментарии
Войдите, чтобы комментироватьПока нет комментариев — будьте первым