(Интро)
Это не город, это — декорация к простуде...
Поехали.
(Первый куплет)
Октябрь. Нева тяжела, как ртуть из разбитого градусника.
Я здесь, как закладка в томике, где сюжет — это казнь математика.
Проспект — это коридор, ведущий не в свет, а в простуду.
И если Бог геометр, то Питер — его теорема о чуде,
Где чудо — не дар, а карцер. Где ангел сидит на карнизе,
Свесив усталые ноги в промозглую жижу и слизь.
Здесь время не лечит — калечит, оно как вода из-под крана:
Пьешь — вроде жив, но в осадке — ни вкуса, ни плана.
И ветер с залива — не друг, он насильник. Он рвет воротник.
Ты здесь не живешь, ты — прикомандированный к смерти старик.
(Припев)
Серый цвет, мокрый снег, тишина, как на дне.
Небо — бетонная плита, прижатая к спине.
Мы — тени на мокром стекле, в этом вечном "вчера".
Осень в Питере — это не время, это нора.
Серый цвет, белый шум, фонари — как гвозди в глаз.
Город — гений тоски, что придумал и создал нас.
Между "был" и "не стал", в лабиринте простуд и вранья,
Мой район — это строчка, что осталась без рифмы. И я...
(Второй куплет)
Двор-колодец. Здесь можно курить, глядя вверх и не видеть Бога.
Здесь архитектура — тюрьма, а решетки — небесная влага.
Я курю. Дым смешивается с туманом, рождая новую форму.
Питер не дарит надежд, он дает лишь стабильную норму
Отчаяния. Норма — как пайка хлеба в блокадной квартире.
Здесь учишься жить без тепла, выживая в промозглом эфире.
И если спросят потом, как я вывез всё это, отвечу:
"Я просто стал частью пейзажа: стена, известь, сырость и вечер".
Час пик. Метро. В вагоне все смотрят в пол, но не видят пола.
Они видят дно. Этот город — воронка, ведущая в недра глагола.
Глагола "быть". В инфинитиве. Без спряжений, без лиц и чисел.
Осень. Питер. Я жив. Но осадок, как ил, очень горек и кисел.
(Припев)
Серый цвет, мокрый снег, тишина, как на дне.
Небо — бетонная плита, прижатая к спине.
Мы — тени на мокром стекле, в этом вечном "вчера".
Осень в Питере — это не время, это нора.
Серый цвет, белый шум, фонари — как гвозди в глаз.
Город — гений тоски, что придумал и создал нас.
Между "был" и "не стал", в лабиринте простуд и вранья,
Мой район — это строчка, что осталась без рифмы. И я...
(Аутро)
Темнеет рано... Светает — никогда.
Как сказал поэт: "Ни страны, ни погоста".
Только Нева и вода...
