Мир сошел с ума на глянце и словах,
Всё на лайках, на пустых правах.
Нынче в моде гибкость, скользкий компромисс,
Чей-то вес вдруг превратился в минус, а не в плюс.
Обещанье — просто воздух, звук пустой,
Сделка с совестью — обыденный устой.
Но остались те, кто держит равновесье,
Кто не ищет в оправданиях спасенья.
Их не встретишь в топе новостных ярких лент,
У них свой, неписаный, суровый внутренний мир.
Люди старой формации, вымирающий вид,
Но у них внутри не кварц, а монолит.
Им без разницы, чем жертвовать — рублём иль судьбой,
Дал мужское слово — закрой его собой.
Это кажется, что мир про них забыл,
Что их кодекс чести, давно поеден молью до дыр,
Но когда всё рухнет, превратится в прах,
Только эта твердь останется в веках.
Их не учат в бизнес-школах, не зовут на ТВ,
Их карьера не летит наверх по головам в борьбе.
Они строят, а не рушат, держат на плечах
Тяжесть неба в самых черных, самых злых ночах.
Они платят по счетам, когда пусто в карманах,
И не прячут свою правду в сладком самообмане.
Для них долг — не просто звук, а внутренний закон,
Крепче, чем любой подписанный бетон.
Люди старой формации, вымирающий вид,
Но у них внутри не кварц, а монолит.
Им без разницы, чем жертвовать — рублём иль судьбой,
Дал мужское слово — закрой его собой.
Это кажется, что мир про них забыл,
Что их кодекс чести, давно поеден молью до дыр,
Но когда всё рухнет, превратится в прах,
Только эта твердь останется в веках.
Пусть твердят, что это блажь, атавизм,
Что в цене теперь цинизм и дешевый артистизм.
Пусть их дети выбирают путь полегче, попестрей...
Но когда земля уходит из-под ног у всех людей,
Когда плавится бетон и врет эфир,
Только тот, кто держит слово, держит этот мир.
Их всё меньше, их всё реже слышно в суете,
Но они — последний якорь в мертвой пустоте.
Не популярно. Редко. Не в цене.
Но это то, на чем земля стоит извне.
Слово — кремень. И дело — как закон.
Пока есть такие — мир не побежден.
Пока есть такие — мир не побежден...
