[Verse 1]
В поле рвется март,
а снег чернеет вмиг.
Мать у окна молчит,
и сын уже не в них.
На рюкзаке — нашивка,
в кармане — пустота.
Один и тот же воздух
для правды и огня.
На кухне тикает чайник,
и ложка стучит в стакан.
Отец не поднимет взгляд,
он тоже когда-то был там.
Сквозь почту, сквозь пепел двора,
сквозь список с короткой строкой
я вижу, как держат себя
русские парни, совсем молодые,
те, кого бросили в бой
в чужую для них сторону,
те, кто не вернулся домой.
[Pre-Chorus]
Кто-то ждет у двери,
кто-то пишет в ночь.
И у каждого в руке
одна и та же дрожь.
И у каждого в груди
не просьба — приговор,
как будто тянет нас
один и тот же спор.
[Chorus]
Не зови меня братом,
если пальцы на курке.
Пусть к домам доберется
все, что сбили налегке.
Не зови меня братом,
я уже не про войну.
Мне бы просто дожить
до обычного утра в тишину.
Не учи меня славе,
я видел, как она жжет:
на мокром дворе, где забор
накренился, а двор не живет.
Я бы сам, как умел,
донес эту вину,
лишь бы не пришлось
называть врагом страну.
[Verse 2]
Во дворе без качелей
ржавеет детский смех.
В новостях по колено
чужой и свой успех.
Письма рвутся на части,
как бинты на руке.
И у каждого имя
горит на языке.
На стене у подъезда
криво висит портрет,
и никто не признáет,
что живого там нет.
Старики у аптеки
считают чужой маршрут,
а мальчишки на лавке
слишком рано растут.
И когда по району
идет тяжелый гул,
я слышу не трубы —
как сердце сжалось в стул.
На кителях блестят медали,
как лишний, холодный металл.
Их вешают тем, кто не вернулся,
а тем, кто жив, — никто не дал.
У матерей на кухнях пусто,
у жен — как будто оборвали речь,
отцы стоят у калиток молча,
не зная, чью теперь беречь.
[Pre-Chorus]
Кто-то ждет у двери,
кто-то шепчет: "живи".
И у каждого внутри
не хватает любви.
Но в ладонях у женщин
не кончается труд,
они держат наш дом,
пока окна не ждут.
[Chorus]
Не зови меня братом,
если пальцы на курке.
Пусть к домам доберется
все, что сбили налегке.
Не зови меня братом,
я уже не про войну.
Мне бы просто дожить
до обычного утра в тишину.
Не учи меня славе,
я видел, как она жжет:
на мокром дворе, где забор
накренился, а двор не живет.
Я бы сам, как умел,
донес эту вину,
лишь бы не пришлось
называть врагом страну.
[Bridge]
Я не вижу победы
в слезах на стекле.
Я не слышу свободы
в разбитом селе.
Пусть кончаются ночи,
где имя — как рана.
Пусть останется хлеб,
а не след от обмана.
Пусть вернутся к порогам
те, кого не сберегли,
пусть молчат эти списки
на холодной земле.
Я не прошу прощенья,
я прошу тишины,
чтобы наши сыновья
не учились войне.
Пусть снимут эти медали
с чужих и ненужных плеч,
пусть матери не считают
чужие двери до свеч.
Пусть жены дождутся ответа,
отцы — не узнают пустот,
и чтобы молодые парни
не шли туда, где их не ждет никто.
[Final Chorus]
Не зови меня братом,
если пальцы на курке.
Пусть к домам доберется
все, что сбили налегке.
Не зови меня братом,
я уже не про войну.
Мне бы просто дожить
до обычного утра в тишину.
Не учи меня славе,
я видел, как она жжет:
на мокром дворе, где забор
накренился, а двор не живет.
Я бы сам, как умел,
донес эту вину,
лишь бы не пришлось
называть врагом страну.
