Простоквашино ч 2.v6

Девяносто четвёртого, кооператив Мурка International вышел на промышленные объёмы. Спирт тёк цистернами, но в диком капитализме мало сварить продукт, его нужно легализовать. Прятать валюту в банках в погребе среди прошлогодней картошки посчитали не комильфо. Матроскин зарегистрировал оффшор на Кипре через подставного бобра с лесопилки. Самогон лили в мутные бутылки с наклейкой «Слёзы Мадонны», выдавая за элитный голландский ликёр. Чтобы сбить вонь борщевика, Шарик вымачивал в чанах старые перчатки. Алкаши слепли на третий день, но к ящику давали календарик с обнажённой натурщицей, и спрос только рос. Для логистики отжали гусеничный трактор Митя, по документам оформили как общество анонимных трезвенников, так уходили от налогов, которых ещё даже не существовало. Трактор перевели на чистый спирт. Машина обрела сознание и искусственный интеллект, бросила пахать и по ночам сносила заборы несговорчивых соседей. Шарик окончательно съехал с катушек от шальных бабок. Выписал по каталогу кеды на платформе и кожаный плащ. Фоторужьё променял у прапора на снайперскую винтовку. Сутками сидел на сосне и охотился на бобров, потому что бобры с лесопилки знали об оффшорах Матроскина слишком много. Галчонок на стрём освоил новую фразу: «Работает Амон мордой в навоз, суки». Но идиллия накрылась ржавым тазом. Печкин выжил. Дробь двенадцатого калибра застряла в кармане с неразданной пенсией за восемьдесят девятый год. Смотрящий вернулся за долей. Земля по суду отошла под пастбище для личной козы прокурора. На выход, коммерсанты, и корову с баланса снимите. Семилетний бригадир Фёдор достал пачку баксов и положил рядом с монтировкой. Вот на новые зубы и заграничный велик. А прокурору доложи, что коза спилась и сбежала с цыганами, либо Шарик оперативно выпишет себе путёвку в вечность. Печкин пересчитал баксы, оценил оптику Шарика и понял, доброта всё-таки спасёт мир, а заодно и его шкуру. Утром почтальон уже гонял на горном заграничном велике с мигалкой, а на въезде повесили знак: «Кооператив Простоквашино, это наша корова и доить её будем мы».