(Куплет 1)
Зима. Тринадцатый год на исходе.
Мороз рисовал на холодном стекле.
Мы жили, не зная о бедной погоде
Внутри, в наступающей тягостной мгле.
Нужда и голод прошли через двери,
Стирали подошвы в пустой суете.
Но мы в её материнские верили
Руки, что грели в земной темноте.
(Припев)
Она смогла. Одна. Взяла и смогла.
Сквозь бури и шторм, сквозь тоску и метель.
Свою половину души отдала,
Чтоб в жизни моей миновала капель.
И пусть календарь обрывает страницу,
Где год двадцать седьмой стучится в окно,
Она до сих пор мне любимая снится,
Как будто не стало её так давно.
(Куплет 2)
Инсульт. Это слово — как выстрел, как бездна.
Оно перерезало тонкую нить.
Сказать «неизбежно» — пусто, железно.
Сказать «отпустил» — значит, просто солгать.
Зима её путь навсегда изменила,
Укрыв белизной тот трагический след.
Но то, чему мама меня научила,
Живёт через множество сумрачных лет.
(Припев)
Она смогла. Одна. Взяла и смогла.
Сквозь бури и шторм, сквозь тоску и метель.
Свою половину души отдала,
Чтоб в жизни моей миновала капель.
И пусть календарь обрывает страницу,
Где год двадцать седьмой стучится в окно,
Она до сих пор мне любимая снится,
Как будто не стало её так давно.
(Бридж)
Я сын, что хранит её тихое имя.
Не в фото на полке, не в датах в сети.
А в том, как я честен с врагами, с родными,
И как продолжаю достойно идти.
В душе, что болит, но по-прежнему любит,
Где нет ни забвения, ни пустоты.
Зима её тело у близких отнимет,
Но в сердце моём остаёшься лишь ты.
(Аутро)
Зима. Две тысячи четырнадцатый.
Ты здесь. В моём сердце. Навек.
