`Sound of a dusty steppe road and old leather. A weathered, slightly hoarse male voice telling a story. Rhythm of a slow, tired horse gallop. Instruments: raw acoustic guitar, distant frame drum, sounds of wind and creaking saddle. No modern production, no reverb, raw and close recording. The feeling of an old captain who is too stubborn to stop, despite grey hair and empty pockets.`
**(Вступление)**
*[Звук ветра в сухой траве. Скрип старой, потрескавшейся кожи седла. Тихий, глухой удар по корпусу акустической гитары — не аккорд, просто басовая нота, как удар копыта. Пауза. Хриплый вдох.]*
**(Куплет 1)**
Солнце встаёт, а мы уже на ногах.
Пыль на голенище, на зубах — наждак.
Пика тяжелей с каждым годом, кажись.
Это, сынок, называется «жизнь».
Нового строя.
Зеленый кафтан.
Ветер гуляет по нашим бокам.
Слева — сержант, справа — пролом.
Мы этот строй, как телегу, несём.
*[На фоне тихо вступает далёкий, глухой бубен (frame drum), отстукивая ритм: тук-тук... тук-тук... как пульс уставшего животного]*
**(Куплет 2)**
Левое плечо. Опять укол.
Шведская пика вошла под тассеты кирасы, что закрывает тело листом.
Господи, как же мы все похожи.
Выдернул.
Холод.
Дрожит рука.
Рву с исподней рубахи куска
Тряпку. Жгут. И калёное жало
Прямо в рану, чтоб кровь не бежала.
*[Звук: короткий, сухой треск рвущейся ткани. Сдавленный выдох сквозь зубы]*
**(Припев)**
*(Голос становится чуть громче, но не срывается, остаётся ровным и тяжелым)*
А брат качается, лицо всё в кровив.
Соль на рубцах, седина на висках.
Пусто в карманах пусто.
Но я всё иду. По своей колее.
Ветер воет, кираса скрипит.
Пика в руке, а в груди — гранит.
Старый я пёс, поседевший я волк.
В этом походе единственный толк —
Что я всё иду.
*[Гитара играет два-три рваных, открытых аккорда, звучащих как стон дерева]*
**(Куплет 3)**
Помню, как били в набат под Смоленском.
Помню, как пахло палёной землёй.
Помню глаза молодого стрельца,
Что не успел добежать до конца этой шеренги.
Лёг в мураву.
А я всё живу. А я всё живу.
Новый строй. Новые дни.
А под ногами всё та же трава.
Всё та же пыль, что въелась в века.
Пика моя на плече — как клюка.
*[Звук: долгий, протяжный скрип кожаной подпруги, когда всадник в седле переносит вес]*
**(Припев)**
А брат мой качается, лицо всё в крови.
Соль на рубцах, седина на виске.
Пусто в карманах пусто.
Но я всё иду. По своей колее.
Ветер воет, кираса скрипит.
Пика в руке, а в груди — гранит.
Старый я пёс, поседевший я волк.
В этом походе единственный толк —
Что я всё иду.
**(Бридж)**
*[Гитара замолкает. Только ветер, скрип седла и редкий, глухой удар бубна]*
Говорят, скоро кончится смута.
Говорят, будет жить кому-то...
А мне бы просто сойти в поле с тропы.
Выпить воды.
Скинуть кирасу. Забыть про войну.
Просто остаться. Просто...
Постой.
Куда там стоять! Трубач уже дует!
Равняй шеренги! Опять воюют...
**(Куплет 4)**
Солнце садится багровым закатом.
Пахнет полынью и страхом.
Слева — покойник, справа — живой.
Я между ними. С седой головой.
Пальцы немеют на древке пики.
В строю новобранцы, совсем безлики.
Смотрят на нас, как на старых святых.
А мы не святые. Мы просто в живых.
Пока мы идём.
**(Аутро)**
*[Ритм бубна замедляется, становится совсем редким. Тук... (пауза)... тук...]*
Эй, барабанщик!!! не бей ты так часто!
Дай пикенёру... Пару ударов тиши...
Пыль... на голенище...
И старая кожа...
Всё скрипит, а я, дальше иду....
