Куплет 1
Мы начинали с чистого листа,
И мир казался нам огромным небом .
В сердцах жила простая доброта,
А каждый новый день казался новым.
Мы верили глазам и тёплым рукам,
В слова, что не нуждаются в присяге.
Но незаметно, где-то между нами
Рассвет принёс совсем другую правду.
Припев.
Сначала умирает вера —
Не громко, не оставив след.
Она уходит в полумраке,
Как будто просто гаснет свет.
Ты всё ещё глядишь на небо,
Ещё пытаешься ждать ответ...
Но там, где прежде было солнце,
Остаётся только холод и рассвет.
Куплет 2
Потом мы ждём. Мы верим в перемены,
Ловя глазами свет издалека.
И каждый стук становится надеждой,
И каждое «потом» — ещё «пока».
Надежда — тонкая струна,
Она звенит, пока хватает силы.
Но даже море, выпившее небо,
Когда-нибудь становится могилой.
Припев
За ней уходит и надежда —
Туда, где не найти следов.
Сгорают планы и мечты,
И замолкают голоса.
Мы всё ещё зовём её по имени,
Но в ответ — лишь тишина.
Она взлетела слишком высоко
И обожгла о небо крылья.
Бридж
И кажется — закончилась зима,
Но снег лежит внутри, не тая.
Ни огонька. Ни голоса. Ни дома.
И каждая минута — как чужая.
Забыты все красивые слова,
И сердце больше ничего не просит.
Внутри идёт последняя война...
И только память тихо произносит:
Куплет 3
Но странное случается в тиши —
Когда уже не ждёшь ни друга, ни врага.
Когда весь мир становится чужим,
И заметает прошлое метелью.
Остаётся кто-то...
Тот, кого не видно.
Кто не ушёл, когда ушли слова.
Кто прощает даже то,
Что невозможно...
И всё ещё хранит тебя.
Финальный припев
А самой последней умирает любовь.
Она не просит — просто остаётся.
Она ещё течёт горячей кровью,
Пока последнее дыхание не оборвётся.
Ей больше не за что держаться,
Но всё равно она хранит тебя.
И если сердце больше не способно биться —
Она отдаст тебе последнее себя.
А самой последней умирает любовь...
Не потому, что ей не больно.
А потому, что даже умирая,
Она всё ещё зовёт тебя домой.
Аутро
Вера... ушла.
Надежда... догорела.
А любовь...
Она осталась пеплом на ладонях.
Она молчала дольше всех.
Она болела дольше всех.
Она ждала дольше всех.
И когда погас последний свет —
она всё ещё...
любила.
