Лирическая баллада, шансон или душевный поп-рок. Музыка должна начинаться тихо, с перебора гитары или одинокого фортепиано, постепенно набирая силу в припеве.
Снова день сгорел дотла, в телефоне суета.
То отчеты, то дела, то пустая маята.
Мы бежим, сшибая дни, в этой гонке городской.
Мама с папой там одни за невидимой чертой.
Там, где пахнет пирогами и заваренным чайком,
Где всё то, что было с нами, пахнет детством и теплом.
А мы прячем за делами свой сыновний неуют,
И минуты убегают, и любимые не ждут.
А завтра может не настать для их звонка,
И станет тишина пронзительно горька.
Отложим всё, отбросим этот шум и бред.
Родней на свете никого у нас ведь нет.
Пока их голоса звучат из темноты,
Звони родителям, пока звонишь им ты.
У отца слабеет голос, у седеющей мамы — взгляд.
Каждый наш случайный пропуск — это тысяча назад.
Им не нужно миллионов, им не нужен блеск витрин.
Им бы пару слов знакомых, знать, что ты живешь, мой сын.
Что ты дышишь, что ты рядом, что ты помнишь отчий дом.
Иногда лишь добрым словом согревается их сон.
Им не нужно оправданий, что завален целый свет,
Им не нужно опозданий на десятки долгих лет.
А завтра может не настать для их звонка,
И станет тишина пронзительно горька.
Отложим всё, отбросим этот шум и бред.
Родней на свете никого у нас ведь нет.
Пока их голоса звучат из темноты,
Звони родителям, пока звонишь им ты.
*Музыка затихает, остается только ритм сердца или тихие аккорды.*
Мы всё думаем — успеем, мы всё верим — впереди.
Но года летят быстрее, застревая на груди.
Набирай, пока есть силы, пока слышно в трубке: «Да…»,
Чтоб потом не грызть перила от бессилия и льда.
Просто номер в быстром списке. Просто палец на стекле.
На коротком, близком диске, на единственной земле.
А завтра может не настать для их звонка,
И станет тишина пронзительно горька.
Отложим всё, отбросим этот шум и бред.
Родней на свете никого у нас ведь нет.
Пока их голоса звучат из темноты,
Звони родителям, пока звонишь им ты.
Алло… Мам, привет. Да, я. Просто так. Скучаю
